Шура чувствовала его печаль. Мягко лаская его, она терпеливо ждала его слов, ждала, что он расскажет ей о том, что его мучало. Постепенно его упрямо сжатые губы поддались ее ласкам. Он взял ее руку и один за другим перецеловал пальцы, которые успокоили его, затем продолжил целовать ее ладонь и запястье. Другой рукой он распустил ей волосы, вынув шпильки. Ее волосы стекли вниз, их цветочный запах заполнил его ноздри. Он взял ее локон и поцеловал его, вдыхая аромат. Он потянулся к ней в поиске ее губ, чтобы утолить свою печаль, свое одиночество, свои бесконечные надежды ее лицом, волосами. Шура отвечала взаимностью. Она много часов ждала этого момента, и вот он настал. Сеит был с ней. Ее не интересовало, что случилось, когда он уезжал, где он был, кого видел, с кем говорил. Она не задавала никаких вопросов. Он сам решит, что и когда расскажет. Важным было только их единство в этот момент. Она потянулась и легла на него, стараясь не побеспокоить больную ногу. Она осыпала его грустное лицо поцелуями, затем перешла к шее, расстегивая ему рубашку. Ее губы прошлись вначале по его плечу, затем спустились к обнаженной груди. Ему нужно было ее тепло, чтобы избавиться от ощущения холода, которое всегда охватывало его, когда он был один. Одиночество с детства вызывало у него дрожь. Он схватил ее за талию, притягивая к себе. Только ее вечная любовь и горячее страстное тело могли вернуть его к жизни. Она была единственным человеком в России или даже во всем мире, чья любовь значила для него все, и она дарила ему ее без оглядки, отдавала со страстью. Он хотел иметь ее, владеть ею всегда. Шура никогда не видела его таким нетерпеливым и возбужденным. Но и сама она уже не была мягкой и послушной молодой девушкой. Она была нетерпеливой, страстной, ненасытной любовницей. Она была безмерно счастлива. Посреди дикой природы они наслаждались любовью, любовью такой же дикой. Когда наконец она откинула голову, она увидела небо, полное звезд, которые были единственными свидетелями их безумной, страстной любви. Она была пьяной от счастья. Звезды, волны, бьющиеся о камни снова и снова, пенящееся море… и они не могли сдержать слез, достигнув верха наслаждения.
Неделю спустя Джелиль и Татьяна попрощались с ними и отправились в Полтаву. Джелиль за это время, не говоря Сеиту, ездил к Мехмету Эминову и упрашивал его отбросить твердость, но старик и не думал уступать. Эминов молча ждал возвращения своего сына, чтобы принять его, в то время как Сеит ждал, что отец позовет его домой.
Домик в виноградниках не годился для постоянного жилища. Пока Сеит и Шура жили здесь, отец ни разу не приехал на виноградники. Поняв, что их присутствие мешает отцу заниматься его обычными делами, Сеит отправился покупать дом. Он нашел жилище на холме, возвышающемся над портом Алушты. Дом некогда принадлежал одному московскому купцу, был его гордостью – крымской дачей: большой красивый двухэтажный особняк, окруженный деревьями. Шура полюбила его с первого взгляда. Вид из дома был великолепен.
Сеит попросил Джемаля-кахью принести ему некоторые личные вещи из дома отца и дал ему список. Через несколько часов Джемаль вернулся с груженым возом. Разгружая вещи, он вежливо поприветствовал Шуру, которая в восторге бегала по дому, и обратился к Сеиту по-татарски:
– Это нехорошо, молодой господин, совсем нехорошо. Мы все очень скучаем по вам.
Сеит похлопал старика по спине:
– Не беспокойся, Джемаль-кахья, время лечит все, с помощью Аллаха!
– Захиде-ханым плачет. Господин Эминов очень грустный. Он строгий и хочет, чтобы все было по традициям. А вы что скажете?
Старик, который вырастил Сеита, тоже страдал от всего этого.
– Ты знаешь, что я никогда не хотел причинять отцу страданий, Джемаль-кахья, но что я могу сказать… Так, видно, суждено.
Кроме разной мебели и пианино, в нескольких ящиках орехового дерева лежали одежда и книги Сеита. Черную лакированную шкатулку с бронзовым петухом, подарок царя, тоже привезли. При виде ее Сеит запрыгал от радости: это был самый дорогой подарок в его жизни, он уже забыл о нем. Он сам отнес шкатулку в гостиную. Этой ночью они сидели на больших подушках перед очагом и наслаждались новым домом. Мебели было немного, но им было достаточно той, что есть. Здесь были самые ценные вещи. Они поставили пианино перед большим окном, открывавшимся на Черное море, стол из спальни Сеита и царский подарок на камин. Сеит открыл бутылку старого вина из своего собственного погреба на виноградниках. Затем, полулежа на подушках, они наслаждались потрескиванием огня. Шура вначале была весела и даже начала напевать песенку. Затем, спустя некоторое время, веселье сменила печаль, и на глаза ее навернулись слезы. Ее расстроила грустная любовная история в песне.
