Сеит не говорил Шуре о своем плане. Мысль о том, что придется ее покинуть, терзала его совесть. Какую жизнь он может пообещать ей, оставляя ее? Он подумал о себе без Шуры… ему стало больно. Это будет нелегко, совсем нелегко. Это расставание отличалось от остальных, оно было необратимым. Шура никак не сможет последовать за ним. Им оставалось пробыть всего несколько часов вместе. Он посмотрел на молодую женщину. Она немного погуляла вокруг домика, вернулась и легла спать. Может быть, она заболевает? Он потрогал ее брови, провел пальцами по щекам. Они были влажными. Он опустился перед ней и нежно прошептал:
– Шура, жизнь моя, Шурочка…
Она, видимо, крепко уснула. Он поцеловал ее в лоб, затем сделал знак Джелилю. Джелиль поцеловал Татю в губы. Он сказал:
– Мы скоро вернемся, Татя, не двигайтесь отсюда, нам надо сделать кое-какие дела.
Татя была уверена, что мужчины не бросят их. Ее испуганные глаза вопросительно смотрели на Джелиля. Он понял ее беспокойство и ответил:
– Мы вернемся, Татя, поверь мне. Я очень люблю тебя, дорогая.
Татя поверила ему. Она подставила губы для поцелуя.
Через несколько минут два друга взбирались на холм с той же осторожностью, с какой спускались с него прошлой ночью. В их карманах лежали револьверы. Они добрались до рощи за домом. Их сердца забились быстрее. Чтобы сохранить жизнь, им приходилось идти на этот риск. Сеит сделал знак Джелилю остановиться. Он подошел к дому со стороны спальни. Занавеси были раскрыты. Он увидел Петра, шагающего по гостиной из стороны в сторону, – тот выглядел нервным и, вероятно, был один. Сеит хотел в этом убедиться, так что продолжил ждать. Петр повернулся, как будто почувствовав что-то, и пошел к спальне. Сеит решил, что его заметили, и отпрянул от окна. Но его враг не подошел к окну. С сигаретой в руке Петр, не разуваясь, сел на постель, взял пачку бумаг, положил ее на колени и начал внимательно изучать. Внезапно он все бросил и отправился на кухню. Сеит сделал знак Джелилю оставаться снаружи, подтянулся на подоконник и пролез внутрь. Ему было противно видеть своего врага, развалившегося в сапогах на его постели, которую до вчерашнего дня они делили с Шурой. Он сгреб бумаги и спрятался за толстой занавесью, отделяющей спальню от гостиной, с револьвером наготове. Он мельком взглянул на исписанные Петром листы и почувствовал, как его зашатало от отвращения. Это были отчеты по областям, которые находились под его руководством. Названия областей были написаны на заголовках страниц. Ниже были колонки с именами: чины, звания, указывалась собственность, богатство. Напротив каждой фамилии почерком Боринского было написано: «Расстрел». Количество казненных людей потрясло Сеита. Эти люди были убиты без всякого суда. Товарищ Боринский был одновременно и судьей, и адвокатом, и палачом.
Петр вошел в спальню. Сеит оказался за спиной у вошедшего. Возможно, Боринский почувствовал опасность. Он потянулся за револьвером, но Джелиль уже появился в окне, наведя свой револьвер на Петра.
– Так это ты…
Боринский говорил сквозь сжатые зубы. Его ледяные голубые глаза были злыми и беспощадными.
– Что стало с твоим дорогим другом? Он послал тебя вместо себя? Ты все делаешь за него, так, что ли?
Джелиль не отвечал. Он смотрел на Сеита, который решил не затягивать разговора. Он сделал шаг и ткнул стволом своего револьвера Петру под ребро. Боринский почувствовал сквозь рубашку холодный металл. Он хотел повернуться, но Сеит не дал ему этого сделать. Хриплым голосом Сеит сказал:
– Не пытайся сопротивляться, Боринский, не торопи свою смерть. Руки вверх.
Он подтолкнул Петра к дверям. Петр вышел в сад:
– Вы глупцы, оба. Они ни за что не оставят вас в живых, если со мной что-то случится. Куда вы думаете сбежать? Идиоты! Все кончено, вы что, не понимаете? Ваша жизнь кончена.
– Джелиль, – сказал Сеит. – Вернись в дом и принеси лопату.
Через несколько минут они были в лесу. Каждый раз, когда Боринский пытался идти медленнее или начать говорить, его подталкивали стволом. Чем дальше они уходили в лес, тем беспокойнее вел себя Петр. От его самоуверенности не осталось и следа. Теперь он твердил:
– Куда вы меня ведете? Что вы со мной сделаете?
– Заткнись и шагай.
Немного позже Сеит сказал:
– Остановись и опусти руки.
Петр подумал, что они оставят его. Они не осмелятся на большее. Его беспечность вернулась. Он засмеялся и сказал:
– Я не знаю, зачем вы так рисковали, просто чтобы мило прогуляться?
Держа Петра на мушке револьвера, Сеит кинул ему лопату и отступил. Джелиль стерег с другой стороны.
– Копай там, где стоишь.
– Ты с ума сошел, Сеит, ты что, в игру со мной играешь?
– Думаю, да! В такую же игру, в которую играл ты с другими.
Петр начал что-то говорить, но Сеит быстро оборвал его:
– Ни слова больше, заткнись и копай, мы торопимся. Быстро, я сказал.
Петр понял, что они не шутят, и принялся копать. Когда яма была готова, Сеит приказал ему:
– Теперь полезай в нее и ложись.
Голос Боринского задрожал.
– Не надо, Сеит, это безумие…
– Заткнись и ложись туда, быстро.
Петр попробовал обратиться к Джелилю:
