— Нас? — с вопросом в голосе прервал он. — У вас есть братья? Сестры?
«Ох, какой непростительный промах!»
— Сестра. Одна сестра.
Алек сделал глоток вина, не сводя с нее глаз.
— Нашла ли ваша маленькая семья доброжелательный приют в Оксфордшире?
На сей раз она спокойно встретила его пристальный взгляд.
— Из-за войны с французами национальность моей матушки расценивали едва ли не как преступление. Коттедж лежал в руинах. И все равно мама не покинула это место, отчасти потому, что ей было некуда ехать, однако большей частью она хотела исполнить последнюю волю умирающего отца и остаться в тех местах, которые он любил. — Розали запнулась, пытаясь справиться с комком в горле.
— А теперь ваша мать умерла. Как и ваш муж. — Голос его был мягок.
«О господи, эта проклятая ложь».
— Да! — Розали отпила немного вина, она определенно заслуживала передышку.
Алек спокойно встретил ее взгляд. В ярком свете свечей скульптурные черты его лица, квадратный решительный подбородок были очерчены как-то по-новому. Он продолжил:
— И вы решили отправиться в Лондон, чтобы стать репортером в скандальной газетенке или проституткой в Храме красоты?
Розали следовало бы догадаться. Она не должна была воспринимать его слова так близко к сердцу, испытывать боль. Но, боже, если бы это было так!
Розали дерзко вскинула голову:
— Конечно, и то и другое! Я не понимаю, чем плохо мое желание немного подзаработать под псевдонимом спутник по городским развлечениям Лондона, написав парочку заметок.
— А вот я понимаю, — резко оборвал он. — Это может быть чрезвычайно опасно. Люди не любят, когда их тайны выходят наружу.
Розали вцепилась пальцами в бокал. Предупреждает ли Алек Стюарт, чтобы она не лезла в его личную жизнь?
— О, я приложила немало усилий, чтобы персонажи оставались анонимными!
Она рассмеялась, будто предмет разговора изрядно повеселил ее, однако это не показалось смешным капитану, он вновь ее оборвал:
— Кого-то чрезвычайно обеспокоили ваши статьи, это очевидно. — Алек смотрел не мигая чуть ниже ее шеи, и Розали неожиданно обнаружила, что кружевная косынка спустилась ниже положенного, бесстыдно приоткрыв грудь. Густо покраснев, она поправила туалет.
— Вы имеете в виду ту угрозу, — прошептала Розали.
— Естественно. И это не просто угроза, миссис Роуленд. — Он резко помрачнел. — Некто пытался подкупить моих людей, чтобы они выдали вас и девочку.
— Они… — Еда встала у нее поперек горла.
— Именно. В криминальном мире Лондона объявлена негласная награда за вас. Обычное дело, все в высшей степени анонимно. Был пущен слух, что человеку, доставившему вас и вашего ребенка в определенное время и место, выплатят значительное вознаграждение, не задавая вопросов. — Алек замолчал, наблюдая, как она задрожала от ужаса. — Кстати, мне известно, — продолжал он, — что Кэти не ваша дочь.
На сей раз ей пришлось вцепиться в стол, чтобы не упасть. Внутренности словно связало узлом.
— Что заставило вас подумать, будто…
— Как я понял, что вы лжете? Во-первых, похоже, вы не имеете ни малейшего понятия, когда умер отец ребенка. Во-вторых, я заметил, когда бы Кэти вас ни увидела, она произносит: «Мама?» — но высматривает кого-то еще. В-третьих, ее не было с вами, когда вы впервые появились в Лондоне.
Розали потрясенно уставилась на капитана Стюарта.
— Все, довольно, довольно, — заметил он, решительным жестом отметая возможные возражения. — У меня нет права вас допрашивать, и думаю, вы присматриваете за Кэти из самых лучших побуждений. Теперь ваша очередь задавать вопросы, наверное, ваш репортерский ум так и кипит от любопытства. Вам хочется спросить: «Что значит родиться в богатой и знатной семье, Алек? И как, скажите на милость, вы оказались в столь плачевной ситуации?» Признайтесь, ведь так?
— Полагаю, вы уже ответили на вопросы, — сдержанно промолвила Розали. — Вы не поддерживаете отношений с отцом.
— В самом деле. И в любом случае среди английской аристократии принято передавать все состояние старшему сыну. — Он отпил еще вина.
— Я уверена, вы могли жениться…
— Жениться на богатой наследнице? О да, некогда я был помолвлен с дочерью герцога. Однако она влюбилась в мифического героического капитана. Боже, теперь девица, должно быть, счастлива, что разорвала со мной помолвку, видя, как я содержу жалкую школу фехтования в Спиталфилдзе, в полуразвалившейся лачуге вместе с брошенными бывшими солдатами, с которых ничего не получаю.
Напоминание о еще одной ее ошибке. Розали закусила губу.
— Но я уверена, — начала она, — у вас были и другие возможности! Вовсе нет необходимости вам… вам…
— Жить, как я живу? Вместе с представителями низших классов? — Его голос стал смертельно спокоен. — Не слишком ли вы спесивы, миссис Роуленд, для куртизанки и сплетницы из бульварной газетенки, а? Возможно, в вас заговорила кровь покойной французской матушки.
Он прервался, поскольку Розали внезапно резким движением положила нож и вилку на тарелку. Ее щеки заалели.
— Пожалуйста, не оскорбляйте мою мать. Можете говорить обо мне все, что заблагорассудится, но ее не трогайте!
