Да и как бы ему это удалось? Он вошел глубже. Розали испустила резкий стон, который Алек убаюкал поцелуем, а потом крепче сжал в объятиях, нежно настраивая на свой ритм. Он занимался с ней любовью нежно настолько, насколько способен только очень сильный мужчина. Его пальцы искусно поглаживали мягкие складки ее женственной раковины, чувствительный бугорок, пока ее не накрыла волна невероятного блаженства, которое, думала она, просто не может быть большим, пока она не воспарила в восхитительном, невообразимом экстазе, когда он подвел ее к самому краю чувственной пропасти.
Свой мощный оргазм Алек ощутил несколько мгновений спустя. Наконец тяжелая и нелицеприятная реальность проступила сквозь дурман чувственного наслаждения. Он отодвинулся от нее, все еще тяжко и натужно дыша. Он оказался прав. Она никогда не знала другого любовника.
Проклятье. И как он мог допустить такую ошибку? Легко. Потому что поверил, ведь Розали представлялась вдовой. Тревожные колокольчики впервые зазвонили лишь сегодняшней ночью, когда она поведала отвратительную историю о юном негодяе, пытавшемся ее соблазнить. Что весьма успешно проделал теперь сам Алек Стюарт. Он поднялся и принялся натягивать на себя одежду.
— Ох, Розали. — Голос прозвучал резче, грубее, чем хотелось, ибо это ошибка, глупая ошибка, за которую он был готов мысленно высечь себя плетьми. — Розали, ради бога, почему ты мне ничего не сказала? Как, по-твоему, я мог, не обладая даром чтения мыслей, несмотря на твое мнимое вдовство, вопреки всему, догадаться, что ты девственница?
Ее лицо смертельно побледнело, будто он ударил кнутом. Розали присела на краешек кровати и попыталась натянуть скомканную ночную рубашку, расправляя ее дрожащими пальцами. Гордо вскинула подбородок — манера, которая не уставала его восхищать.
— Я… я притворялась вдовой ради Кэти. Ради нашей безопасности, Алек! И все никак не могла выбрать время, чтобы признаться тебе.
— Даже в моей постели?
— Прости меня.
Он взъерошил волосы. Обман, опять обман. А не лгал ли он сам, скрывая от Розали правду о своем презренном брате?
— Вернемся к земным материям, — устало произнес он. — Когда у тебя в последний раз были месячные?
Она побагровела от унижения.
— Закончились три дня назад, — прошептала Розали.
— Тогда беременность маловероятна. Хоть что-то. — Алек вздохнул и привлек ее ближе к себе. — Завтра мы обсудим все должным образом. Хорошо? — Он нежно развернул к себе ее личико и заметил под прекрасными глазами темные тени.
— Завтра, — повторила Розали. Она казалась замороженной.
Что-то перевернулось у него внутри, он заключил ее в объятия.
— Это еще не конец света. — Его глаза были печальными, хотя голос звучал нежно и ласково. — Мы что-нибудь придумаем, поверь мне. Но пока не расскажем никому о том, что произошло, понимаешь? Погоди, проверю, свободен ли путь, прежде чем проводить тебя в спальню.
И он направился в коридор.
«О господи», — думала Розали, примостившись на краешке разоренной кровати. Что она наделала на сей раз! Он предлагал ей остановиться еще после первого поцелуя. А она опять ему соврала. Поощряла. Стремилась к нему, прекрасно осознавая, что Стюарт никогда ее не полюбит.
А еще смела критиковать Линетт за недостойное поведение! Алек так добр. Но теперь, наверное, решил, что она блудница, как и ее сестра. Розали судорожно вздохнула.
Внезапно она заметила лежащее на столе вскрытое письмо на дорогой почтовой бумаге, написанное прекрасным почерком, источающее слабый аромат гардений. Нечто влекло ее к записке.
«Знаю, это рискованно, мой дорогой, но могу ли я с тобой увидеться на балу у лорда Фэнтона? Нам надо кое-что обсудить».
Розали отвела глаза в сторону. Вспомнила сердитое бормотание Гаррета, также не предназначавшееся для ее ушей: «Она вернулась в город… леди и вправду прекрасна, однако она испортила ему жизнь».
Должно быть, это письмо от той женщины, на которой Алек когда-то собирался жениться, которую любил и потерял, возможно не желая с этим смириться. Как и она.
В комнату вернулся Алек:
— Все спокойно. Я пока подумал… Я собираюсь отослать вас с Кэти к моим друзьям в Мейфэр, где вы будете в большей безопасности.
— В безопасности?
— Да. Во всех смыслах. Я раздумывал над этой идеей последние несколько дней.
— Понимаю, — с трудом произнесла Розали. — Должна ли я думать, что вы решили разорвать также и нашу мнимую помолвку?
— Нет! — резко ответил он. — Более чем когда-либо я желаю, чтобы о нашей помолвке стало известно в обществе. Необходимо спасать вашу репутацию, особенно если возникнет вопрос с судебным процессом о признании отцовства. Завтра я отошлю вас в дом моего друга Лукаса.
«О боже», — промелькнула мысль. Ему противно все случившееся. Розали спокойно взглянула ему в глаза:
— Вы слишком много на себя берете, капитан Стюарт. — Голос едва заметно дрогнул. — Полагаю, вы уже успели договориться с Лукасом?
— Да, я говорил о вас с лордом Конистоуном.
— Лорд Конистоун.
