Портниха Верены прибыла сегодня в особняк в Мейфэре с целым ворохом платьев, из которых Розали предстояло выбрать наряд для бала. Она была ошеломлена, поскольку никогда не надевала на себя ничего столь дорогого и прекрасного.
— Оно очень вам идет! Великолепно! — улыбаясь, объявила Верена. — Я выросла с тремя сестрами и матушкой чрезвычайно высокого о себе мнения, постоянно болтавшими о моде, так что можете мне поверить, я знаю, о чем говорю!
Было уже четыре часа знаменательного дня бала у лорда Стоуксея. Дети отправились на прогулку в Сент-Джеймс-парк, покормить уточек. Розали немного колебалась, не желая отпускать Кэти далеко от безопасного приюта. Однако вмешался сам лорд Конистоун, протянув в своей элегантной манере:
— Неужели вы думаете, миссис Роуленд, я настолько беспечен, когда дело касается безопасности детей?
— Нет. Конечно нет, милорд, — понурилась Розали.
— Моя дорогая, ваша тревога вполне понятна, — более ласково заметил Лукас. — Но Алек держит все под контролем, поверьте мне. Вы должны ему доверять. — И тихо добавил: — Я всегда доверяю.
Возможно, именно она недостойна доверия, потому что чуть раньше утром опять солгала, или, по крайней мере, опустила существенную часть правды, спрашивая Верену, не может ли она выделить ей лакея для поездки в город.
— У меня небольшая деловая встреча, — объяснила она.
Письмо прибыло, когда они с Вереной завтракали. Из банка Хазерслей на Сизинг-лайн. С просьбой при первой же возможности навестить их отделение. Верена настояла, чтобы Розали отправилась в карете лорда Конистоуна в сопровождении трех его людей.
Вернувшись, Розали обнаружила Верену расставляющей цветы в гостиной.
— Все в порядке, моя дорогая?
— О да. — Розали вымученно улыбнулась. — Спасибо.
Но все изменилось. В банке ей назвали точную сумму наследства. Когда все формальности будут улажены и сделаны необходимые вложения, она сможет вести независимую жизнь с Кэти. Без Алека.
Однако при одной мысли о том, что она больше никогда его не увидит, сердце сжимал железный кулак.
А между тем приготовления к балу у лорда Стоуксея приобретали угрожающие размеры.
— Вы можете позаимствовать мою кремовую мантилью, дорогая Розали, накинуть ее поверх платья, — радостно щебетала Верена. — Вам так идет сиреневый цвет, я решительно заявляю, вы станете родоначальницей новой моды!
— Уверена, меня никто не заметит!
— Вы себя недооцениваете, — мягко возразила Верена. — Вы выглядите великолепно. Знаете, вы примерно такого же размера и роста, как моя младшая сестра Иззи, та свела с ума всех кавалеров в первый сезон, выбирая каждую неделю нового ухажера!
Розали попыталась взять себя в руки и держаться с Вереной столь же тепло и любезно.
— Вы тоже встретили Лукаса во время вашего первого сезона? — робко поинтересовалась она.
— О, наше имение граничило с поместьем Лукаса в Хэмпшире. — В глазах Верены сияло почти поклонение. — Мне и не нужен был сезон. Кажется, я всегда знала, что он предназначен мне.
У Розали защемило сердце. Она испытала те же чувства к Алеку. В ту минуту, когда заметила его в углу зала во время идиотского представления доктора Барнарда.
Однако с того времени все пошло наперекосяк.
— Конечно, — продолжала Верена, откладывая муслиновую пелерину и расправляя кремовую ленту на рукаве Розали, — мы с сестрами были знакомы с Алеком, он ведь лучший друг Лукаса. Мы все его обожаем. Моя младшая сестрица Иззи даже была несколько месяцев в него влюблена, пока он ясно не дал понять, что она не для него. Ах, наш дорогой Алек! Знаете, он бы мог сделать себе великолепную карьеру в Военном министерстве, а вместо этого предпочел заботиться об обездоленных солдатах.
Верена продолжала воспевать доблести Алека, рассказывая о героизме, проявленном им в битвах, и о том, как его уважали офицеры и простые солдаты. Она хотела как лучше. Сиреневое платье, которое привело ее в восторг, было действительно потрясающим. Розали согласилась надеть его, чтобы порадовать любезную хозяйку, однако душа не лежала к бальным увеселениям. Портниху пригласили наверх, чтобы немного заузить талию.
— У мадам такая изящная фигура! — восклицала девица, снимая мерки с Розали.
Потом хлопотали с полупрозрачной газовой накидкой и тончайшими лайковыми перчатками до локтей. Розали была счастлива, когда все закончилось. Ей хотелось скрыться в своей комнате, собраться с духом, чтобы появиться на публике в качестве невесты Алека, хотя она прекрасно понимала, он пошел на это только из чувства долга. Знала, что он ее никогда не полюбит.
Вдруг она услышала какой-то шум со стороны мощеного внутреннего двора, примыкавшего к конюшням.
Прибыло около дюжины всадников. Подбежав к окну, Розали заметила, что они плотно окружили четырехместное ландо, в котором сидели Кэти и дети Верены с няньками. Среди всадников она сразу же разглядела Алека, который успел спешиться, быстро говоря что-то Гаррету. Голова Алека была перевязана белой тряпицей, сквозь которую проступили алые пятна крови.
Что-то случилось. Ее сердце замерло. Он сказал ей: «Конец может наступить раньше, чем мы думаем».
