"Может все же привирали? Или выдавали желаемое за действительное? Ну, так для красного словца, чтобы подольше остаться рядом со мной," - крутил мысли Макс пока предполагаемый инвестор разглагольствовал о проекте, который Греков назвал "завиральным".
Мысль о прожектерстве присланного дядей товарища закралась в его голову в момент очередного подсматривания за реакциями Ирины Адольфовны.
Кстати, с собой Макс взял именно её, а не техдира Верчука, не случайно.
За короткое время своего руководства сложным электросетевым предприятием вникнуть во все тонкости Максим Викторович, конечно же, ещё не успел. Но…Понять "who is who" (кто есть кто) смог.
Максим прекрасно видел, что Верчук тянет одеяло, то есть деньги, на себя, вернее, в свой карман. За руку Греков техдира ещё не ловил, но чувствовал это чуйкой.
Да, и честная, ратующая за людей и дело, Ирина Адольфовна на последнем совещании, где они были втроём, без расшаркиваний прямо в глаза Николаю Ивановичу бухнула, что у технарей рыльце в пушку, потому что руки загребущие.
Проанализировав все, увиденное и услышанное, Максим решил на деловой ужин взять Фюрера.
Потому как Верчук из-за перспективы срубить баблишка мог заверить его в "хорошести" столичного гостя.
Курвеллочку, к тому же, Макс решил использовать еще и в темную, обозначив ей только юридическую сторону вопроса. Дескать, надо послушать, чтобы понимать, возможно ли будет заключить договор на предлагаемый проект.
"Жаль, что Ирина не успела послушать про договор, - подумал Макс, когда протеже дяди перешёл к этому пункту. - Хотя теперь, в принципе, без разницы. Такая "завиральная" история компанию быстрее обанкротит, чем принесёт дивиденды. Правильно Ирина скривилась на технической части. И хорошо, что я успел заметить её реакцию…"
В очередной раз Макс с благодарностью вспомнил свое обучение на факультете "Перевод и переводоведение" военного университета.
Лингвистом-переводчиком он, к сожалению, побыл мало. Зато на знание психологии, которую им вдалбливали в головы все годы учёбы, в обычной жизни ему постоянно приходилось опираться.
И именно умение считывать мимические реакции позволили Максу понять, что у женщины что-то случилось.
Последовав за Ириной в туалет, Максим даже и подумать не мог, что ей настолько плохо.
От вида Курвеллочки над унитазом в беззащитной позе на коленях с лицом белее простыни и глазами полными слез у Макса просто снесло крышу.
Он, вообще, все, что касалось Иры воспринимал, как свое личное.
Его все время до зубовного скрежета злили и бесили нападки Верчука на Ирину. Иной раз Макс просто усилием воли сдерживал свой порыв, чтобы не зарядить техдиру в табло.
И это, невзирая на то, что Адольфовна частенько сама задирала и подначивала Николая Ивановича.
Несмотря на открытую демонстрацию внутренней силы и даже агрессии, Максим чувствовал, что на самом деле Ирина очень ранимая и беззащитная.
Это он понял ещё в Межеве. Тогда на склоне своим колким и кусучим поведением Курвелочка напоминала ему ёжика, который прячет за колючками свой розовый, нежный, уязвимый пузик.
К этому же выводу он пришёл и сейчас, уже сидя за столом, без Ирины.
"Конечно же, Макс, хорошая мысля приходит опосля. Дебил - ты полный и законченный! Натворил дел! Ирка и так от тебя шарахается, как от чудовища, а ты ещё дополнительно тараканов в ее чумачечую голову подбрасываешь," - ругал сам себя мужчина, понимая, что в очередной раз оказался силен задним умом.
В принципе, Максим давно себе признался в том, что с этой женщиной вся хваленая выдержка и все знания психологии летят псу под хвост.
Рядом с Курвеллочкой его обуревали древние инстинкты - увидел, схватил, утащить, пометил, присвоил.
Ещё прямо до исступления Макса доводили Иркина долбанная поперечность и несгибаемая упертость.
Этой заразке всегда нужно, чтобы было так, как их "величество" желают.
Видел же он в туалете ее нереально хреновое состояние. И ничего плохого не хотел сделать. Только помочь. И все…
Потому как его ранее запланированное: и продолжение вечера вдвоём, и провожание домой, чтобы остаться наедине на ее территории, и шампанское для снятие Иркиного сопротивления, - все это рассыпалось на атомы лишь только он увидел её обескровленное лицо и дрожащие руки.
А ещё мысль о возможной беременности…
Она, нет, не пугала его. Наоборот, он, озвучив свое спонтанные предположение, будто полил на свое сердце любимым клубничным сиропом.
Где-то в глубине своего мозга Максим понимал, что надежда на беременность, вероятнее всего, мизерна и даже глупа.
Да, в отличие от Ирихи он не был пьян и поэтому отлично знал, сколько защиты было им использовано в ту их единственную ночь.
Но сегодня в туалете, видя Ирину, обнимающую унитаз, это было неважно.
В тот момент ему, именно животным инстинктом самца, пометившего самку собой, ужасно захотелось желаемое выдать за действительное.