При виде входящих мистера Хэммонда с женой сидевший на диване Танк быстро поднялся. Разрисованный серо-зелеными пятнами футбольный шлем тесно облегал голову. Коди запер за собой дверь, и Отрава отступила, чтобы Хэммонды увидели, кто стоит у окна лицом к ним.
— Привет, Том и Джесси, — сказала Дифин, слабо улыбнувшись.
Для Джесси время остановилось. Перед ней было тело Стиви, лицо Стиви, ее улыбка и ямочки на щеках. Даже голос был голосом Стиви, если не захотеть услышать хрупкую нотку перезвона ветряных курантов, которые баюкает в своих объятиях ветер. Внутри этого тела находилось сердце Стиви, ее легкие, сосуды и прочее — дочке Джесси принадлежало все, за исключением того неизвестного центра, где жила Дифин. Джесси шагнула вперед, снова залившись слезами. Еще шаг. Увидев, куда идет жена, Том потянулся удержать ее, но опоздал.
Джесси прошла через комнату к телесной оболочке своей дочери и уже совсем собралась положить руки на маленькие плечи, подхватить девчушку, прижать к себе — всего лишь на минуту, чтобы почувствовать, как бьется сердечко Стиви и убедиться: ее дочь где-то существует, она жива, пусть Джесси и не постичь даже азов того, как это может быть.
Но глаза на детском личике искрились умом и жгучим, даже пугающим огнем, до которого Стиви нужно было еще расти и расти. Да, лицо принадлежало Стиви — но не душа.
Все это Джесси поняла в мгновение ока, и ее ладони замерли над плечами Дифин.
— Ты… ты грязная! — сказала Джесси и заморгала, загоняя слезы обратно. — В пыли ты каталась, что ли!
Дифин посмотрела на свою грязную одежду. Джесси опустила руки и стряхнула пыль с футболки.
— Что, там, откуда ты явилась, тебя не учили быть опрятной? Господи, ну и колтун! — В спутанных рыжевато-русых волосах было полно травинок и нитей паутины. На столе Джесси увидела рюкзак Отравы из оленьей шкуры. Он был открыт, оттуда торчала розовая ручка щетки-расчески. Вынув щетку, она занялась волосами девочки с грязененавистнической мстительностью любой матери.
Озадаченная Дифин попятилась. Джесси фыркнула: «Стой спокойно!», и Дифин стала по стойке «смирно», покуда в воздух под взмахами щетки летела пыль.
— Мы рады тебя видеть, — сказал Том и опустился на колени, так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Дифин. — Почему ты убежала?
— Смылась, — ответила она.
— Это… мы тут… вроде как… поучили ее разговаривать по-нашенски, — объяснил Танк. — А она рассказала нам про свою планету. Ну и здоровско же!
Его горбоносое угрюмое лицо вдруг по-детски засветилось волнением.
— Да, наверное, — Том наблюдал, как жена решительными взмахами щетки расчесывает их дочке волосы, и подумал, что у него разорвется сердце. — Дифин, мы только что говорили… с каким-то существом. Не могу сказать, что это был человек, но и машиной его назвать нельзя.
Дифин поняла.
— С Кусакой.
— Да. — Он поднял глаза на Коди Локетта. — Он забрал тело Мэка Кейда и превратил его в… — Том снова не нашел слов. — В гибрид человека с собакой.
— Из груди Кейда растет один из его доберманов. — Джесси продолжала водить щеткой.
— Полный пердимонокль! — сказала Отрава. Ее страсть к опасному проснулась и вспыхнула с новой силой. — Посмотреть бы!
— И эта чокнулась к чертям собачьим! — фыркнул Коди. — Эта штука забрала Кошачью Барыню, — сказал он Тому. — Миссис Стелленберг. И превратила в какую-то хреновину с хвостом сплошь в колючках. Я эту суку изрешетил, но она даже не остановилась.
— Все они Кусака, — спокойно сказала Дифин, которая, окостенев, стояла и терпела то, что делала Джесси. Ей казалось, что Джесси это доставляет удовольствие. — Кусака создает их, и они становятся Кусакой.
Том не вполне понял.
— Как роботы, правильно?
— Это живые механизмы. Они думают мозгом Кусаки и смотрят его глазами. А Кусака слышит их ушами и говорит их устами. И убивает их руками.
— Под улицами рыщет что-то офигенно здоровое, — сказал Коди. — Это тоже одна из машин Кусаки?
— Нет, — ответила Дифин. — Это сам Кусака. Он захватывает и накапливает тела для создания копий. Сигналы — вы называете это рабочими чертежами — идут от Кусаки на корабль, к машинам, которые и делают репликантов.
— Итак, мы знаем, что у него есть Хитрюга Крич, миссис Стелленберг и те, кто был на автодворе. Плюс та штука, которая оставила Роудсу свою руку. — Том встал и положил винчестер на стол. — Вероятно, Кусака забрал еще многих, о ком мы не знаем.
— Оп-ля! — Закончив битву с последним колтуном, Джесси сделала шаг назад. Голова кружилась, а сама она словно бы плыла. Джесси уловила слабый запах яблочного шампуня, которым вчера вечером мыла Стиви голову. — Вот теперь мы опять красивые!
— Спасибо, — сказала Дифин. Ей явно сделали комплимент, который требовал отклика, хотя причина, по которой человеки уделяли вялым нитям клеточного вещества столько внимания, составляла очередную тайну землян. Она перевела взгляд на Тома. — Ты сказал, что говорил с Кусакой. Конечно, обо мне.
— Да.
— Кусаке нужна я и моя жизнеспора, и он поставил ультиматум.
Том кивнул.
