– Нехорошие дела у нас в деревне происходят. Раньше, когда Федор был старостой, он всех в кулаке держал. А теперь какие-то банды появились, знакомые жалуются. Зря ты его все же убил, – вздохнул тяжело. – Сын с женой ко мне обратно переселились, опасаются жить отдельно. Мы даже на охоту не ходим сейчас, боимся дома и женщин оставлять без защиты. Ко мне какие-то мутные люди подходили, интересовались, не отдам ли им дочь замуж. Не из старожилов, какие-то наглые новички. Совсем страх потеряли. Дружинников в деревне много на постое, но от них еще больше беспорядка – пьют по-черному, все с оружием, вечером по улице ходить страшно. Недавно им в публичный дом полсотни баб привезли, чуть спокойнее стало, теперь у них кроме самогона есть еще одно развлечение.
Потом помолчал и, замявшись, предложил:
– Надо Дашу увозить отсюда. Да и я с семьей и сыновьями переехал бы. У тебя есть безопасный способ?
Я задумался.
– В Перекрестке война все-таки. Мало ли какой сюрприз дружина еще придумает. Туда опасно, и идти через лес вокруг постов пришлось бы. Если все совсем плохо, могу в центре сектора для вас место приготовить. Тут и охотничьи угодья у меня есть, на которых охотой кто-то управлять должен. Как раз на днях дом старосты покойного на аукционе будут продавать – можешь купить себе.
– Покойного старосты? Все никак не угомонишься?
– Веришь, он сам ко мне приставал со всякими глупостями.
– А у вас там спокойно? Войны нет, банд нет, дом продается и угодья пустые? Большие?
– Да. Все так. Охота мне принадлежит по трем направлениям от деревни.
– А прошлые хозяева куда делись?
– Веришь, убить меня хотели.
– Посмотрю, что за дом. С транспортом поможешь при переезде? У нас имущества много, жаль оставлять, – вздохнул.
– Есть немного транспорта под рукой, помогу. Но все не увезем. Что в три охотничьих грузовика поместится.
Новичков я поделил на четверки – трое охотников под командой одного из четверых диверсантов. Тех, которых я к Вере поселил.
После двух дней лекций купил им всем недостающую экипировку и начал отправлять четверки в лес. Тренироваться и пользу приносить: там ловушки уже неделю, а где-то и больше, никто не проверял. Сначала отправлял поближе к деревне, все же здесь чуть меньше вероятность нарваться на крупного хищника. Потом они привыкли, начал дальше посылать. Когда немного привыкли к лесу, начали парами ходить.
С оружием парни обращаться умели хорошо, как ходить по лесу – им объяснили. С хищниками проблем не возникло. Пару раз животные нападали на них: один раз стадо свинов – сами спровоцировали, не заметили лежащих в снегу и слишком близко подошли; один раз – длиннолап напал из засады. Обошлось без жертв, очень уж хорошо парни стреляли.
Самой большой проблемой оказалось то, что парни не умели ходить на охотничьих лыжах. Промучившись пару дней, они подослали ко мне одного из командиров четверок, Женю. Тот был, кстати говоря, большим специалистом по применению мин и устройству засад.
– Командир, у нас есть предложение с лыж перейти на снегоступы. Мы понимаем, что на лыжах можно быстрее ходить, но пока мы научимся хоть немного – уже весна начнется. Сейчас от них больше вреда, чем пользы.
Убедили они меня. Похоже, это был тот случай, когда синица в руке практичнее, чем журавль в небе.
Натали поместила последнюю заготовку в стоечку, где они стояли, пока застынет эпоксидка.
Все, пора обедать.
Банкомат убежал в мастерскую, где из жести делали детали корпусов – ругаться. В последней партии неправильно пробили крепежные отверстия на одной детали, пришлось прямо в лесу доводить их до ума.
В доме кроме Натали был только Коля, он как раз заканчивал готовить обед.
Мужчина стоял у плиты. В кухонном фартуке – забавный такой. Высокий, полноватый, русоволосый. Не толстый, скорее крупный. Он попал в мир проект, как уголовник, но на самом деле сидел за уход от налогов, так что к настоящим уголовникам никакого отношения не имел.
– Я пришла, – объявила девушка.
Мужчина выглядел грустным.
– Ты чего такой напряженный? – Ната подошла к плите и вилкой стащила кусочек мяса со сковородки. – Вкусно! – облизнулась даже.
Неожиданно мужчина подошел к ней вплотную и обнял, прижав к себе спиной. Девушка замерла. Николай, не встретив протестов, поцеловал ее в шею и положил широкие ладони на грудь. Под футболкой у Натали ничего не было, с ее первым размером удобнее было ходить без верха. Пальцы через ткань чувствительно пощекотали соски.
Девушка развернулась и оказалась плотно притиснута к большому телу мужчины.
Тот поцеловал ее в губы. Натали до сих пор целовалась в губы только с Пупсом и Банкоматом. Остальные парни из бригады были ее работой, с ними целоваться в губы желания не возникало. Но сейчас она не стала отводить лицо.
