А она только продолжала нажимать клавиши телефона, писать сообщения и снова и снова слушать длинные гудки. Варя приехала сюда утром, когда оставаться на улице стало просто невыносимо. И, как оказалось, приехала не зря: новая светящаяся картинка, список препаратов и вот, теперь еще операция, на которую нужно ехать либо сегодня, либо не ехать вообще. Но она только безучастно смотрела в телефон и изредка кивала на увещевания врачей. И вдруг – заплакала:
– Да, да, да! Еду! – Все присутствующие шумно выдохнули и облегченно заулыбались. Это только кажется, что врачам плевать на здоровье их пациентов. Даже если больной постоянно кричит, отказывается от рекомендаций и лечения – каждый работник медицины чувствует свою ответственность за его будущую жизнь. Но Варя не останавливалась:
– Раз ему плевать, еду, раз плевать. – Она уже начинала заикаться, – Не хочу, но еду! Зачем вы меня туда отправляете, вы говорите нельзя наркоз, а сами! Эх…
Да ну вас всех!
Приехала скорая, Варя, совсем почерневшая и осунувшаяся, забралась в машину и уехала. Так никому и ничего не сказав. Но тут ожил телефон: «Езжай, созвонимся с тобой». Маленький аппарат звучно ударился о стекло машины, и девушка забылась, обреченно слушая жужжание кислородного аппарата.
День перед операцией Варя совсем не запомнила. Вокруг нее то и дело возникали озабоченные лица хирургов и анестезиологов, ласковая улыбка медсестры каждые пятнадцать минут возникала из ниоткуда и проводила новую процедуру. А в голове странный, совершенно незнакомый голос кричал: «Новый год! Это ведь Новый год!».
Вот каталку увезли в слишком чистую комнату, где любой звук точно отлетал от стен, и все боялись получить по голове, а потому шептали. Варя уже спала. Человек в маске дал непонятный сигнал и все принялись за работу. И тут послышался дикий писк – кривая кардиограммы вдруг выпрямилась и начала исчезать с экрана.
***
Прошло пару дней, веселая девочка в палате на самом верхнем этаже что-то кричала в трубку телефона. То и дело заглядывала счастливая женщина в белом халате, проверяла пару трубок, поправляла одеяло и с такой же радостной улыбкой выходила, что-то бормоча себе под нос.
Да, это была Варя. Кривая кардиограммы вновь, ломаясь, скользила по экрану и счастливо прерывисто звучала в ее ушах! «Надо же! Жива!» – иногда повторяла девушка и замирала с улыбкой на лице. А через пару дней она и вовсе уехала домой.
Жизнь вернулась на круги своя: утро, больницы и непрерывные прогулки по одному и тому же маршруту. Казалось, ничего больше не важно, и не стоит переживаний.
В первую их встречу Данил шутил и явно был рад видеть девушку, постоянно обращая внимание на пушистый помпон, качающийся на шапке.
***
– Не вижу! Не вижу! Не вижу! – По комнате летали предметы, испуганная Рита стояла в углу и ничего не могла поделать со своей подругой. Внезапно все стихло, Варя забилась в угол и пустыми глазами смотрела на темный экран телефона – руки дрожали. Зрение не вернулось, и его дополнила острая боль в висках. Девушка тихо стонала.
А Рита. Как вы думаете, что делают отличницы-активистки, если не могут помочь своим близким?
Правильно: плюют на все свои принципы, уверения и обещания, и ищут ответ на новую, еще никем не решенную задачу. Вот и Рита, против своего обыкновения совершенно не раздумывая, взяла в руки телефон, вспомнила пароль от второй Вариной странички с соц. Сети и написала. Куда? По излюбленному Вариному адресу – Данилу.
Написала просто, даже не вспомнив о том, что когда-то обещала Варе никому и никогда не рассказывать о том, что ей плохо, больно или страшно.
Написала, и читала подруге ответы. Один за одним – стоны затихали, лицо разглаживалось, успокаивалась дрожь. Но Варя не могла понять, где известная всей школе заучка Рита находит такие точные слова.
Потом она смогла видеть, и написала Дане сама. Рассказывала про снег и розовое небо, на которое кто-то разлил малиновое варенье, захотев поделиться со всем миром. Писала и писала, постепенно забывая про колючки в голове и прошлую темноту.
А на следующее утро Варя вдруг заглянула в Ритин телефон – искала номер знакомой. И вдруг увидела в списке сообщений знакомую фамилию, а затем и вовсе поняла, что это ее переписки.
Хлопнула дверь. Резкие шаги скрипели на свежем снегу. Это был особенный день января – а улице стояли жуткие морозы. Но девушка шагала вперед, ничего не видя перед собой от застывших на ресницах слез. Куда она шла, зачем и почему, ответить Варя была не в состоянии. Изредка хотелось остановиться, тогда она садилась на лавочку, доставала тетрадь и начинала писать, пока в ручке не застывали чернила, а пальцы не прекращали слушаться. Так пролетели три дня.
На телефон девушка смотрела свысока: он не переставая вибрировал, ее искали, но не находили. И не хотелось находиться.
