В последние месяцы недовольство императором заметно усилилось, но никто не посвятил Михаила Илларионовича в готовящийся заговор. Произошло это, вероятно, потому, что все знали, как Павел благоволит к Бибиковым и из всех генералов особенно выделяет Кутузова.
– Кто же мог задумать заговор? – спросила мужа Екатерина Ильинишна. – Мне кажется, это дело рук братьев Зубовых: как волка ни корми, он в лес глядит!
– Да, вероятия много, что Зубовы принимали участие в убийстве. Но вообще, Катенька, все дело значительно глубже и тоньше, чем личные счеты. Видишь ли, Павел Петрович был человек с рыцарскими замашками. Австрия и Англия вероломно поступили с Россией, Павел и порвал с ними. Наложил эмбарго на английские суда, а это стоит денег. Затем он стал сближаться с первым консулом Бонапартом, с Францией. Вот Англия и расправилась с ним. Убийство императора Павла – дело Англии. Это – меч на английской веревке. И тут, пожалуй, твое предположение насчет Зубовых имеет резон. Ведь английский посол Витворт до высылки его из России пребывал в нежнейших отношениях с их сестрицей Ольгой Александровной. Он подыскивал исполнителей, тех, кто будет непосредственно убивать. В этом деле братья Зубовы могли пригодиться…
– Как это Пален недоглядел? – спросила Екатерина Ильинишна.
Михаил Илларионович только хихикнул.
– Палена голыми руками не возьмешь: хитер. Еще неизвестно: то ли недоглядел заговора, то ли сам участвовал в нем. Павел Петрович зря уволил Аракчеева: тот был бы при нем как цепная собака!
– Бедный Павел Петрович! – вытирая слезы, сказала Екатерина Ильинишна. – Еще вчера передал мне привет… Еще и полсуток не прошло, как он был здоров и весел, а теперь – все кончено! Несчастный император!
– Родная мать была ему мачехой, а судьба оказалась злей мачехи! – согласился Михаил Илларионович.
Екатерина Ильинишна встала:
– И как в жизни бывает, подумать только! Мы спим спокойно, а в двух шагах от нас, только через Фонтанку, творится бог знает какой ужас!
Екатерина Ильинишна махнула рукой и вышла из комнаты. А Михаил Илларионович продолжал ходить из угла в угол, думая о случившемся.
Еще не было девяти часов, а Михаил Илларионович, позавтракав и надев парадный мундир, направился в Зимний дворец. Он ехал заранее, чтобы разузнать подробности «апоплексического удара».
Выехав с набережной Невы на Царицын луг, Михаил Илларионович невольно взглянул на видневшуюся вдали кроваво-красную громаду Михайловского замка.
«Не помогли тебе, Павел Петрович, ни двенадцатифунтовые пушки, ни толстые стены, ни подъемные мосты, ни фридриховская муштра…» – подумал Кутузов.
К Зимнему дворцу со всех сторон спешили приглашенные и неприглашенные, в экипажах и пешком. Ехавшие уже не боялись, что встретят на улице «курносого».
Площадь перед Зимним дворцом была сегодня похожа на вагенбург*. На ней столпились кареты, экипажи, коляски, кибитки курьеров, верховые лошади полицейских и ординарцев. К главному подъезду тянулась длинная вереница карет. Пришлось ждать очереди, медленно продвигаться в толпе.
* В а г е н б у р г – построение военного обоза.
Над площадью висел немолчный гул голосов, слышались веселые возгласы, смех.
У полосатого черно-красно-белого фонарного столба, на котором желтел свежий листок манифеста, толпился простой народ.
Между каретами, на размешанном в грязь снегу, весело боролись чьи-то форейторы. Глядя на них, Михаил Илларионович вспомнил, как в день смерти Екатерины II здесь же, на площади, точно так же смеялись и шутили лакеи, а когда старик кучер пытался усовестить их, говоря: «Перестаньте, как не стыдно: царица померла!», то один из лакеев со смешком ответил: «И пора ей умереть! Столь поцарствовала. Хватит!»
Смерть царя никогда не печалила народ.
Мимо кареты Кутузова, громко разговаривая, медленно ехали ко дворцу гусар и конногвардеец, – должно быть, ординарцы.
– А ты сам видел, что умер? – спрашивал конногвардеец.
– Видал. Нас водили, показывали. Накрепко умер! – ответил гусар.
– И тогда вы присягнули?
– Да. Полковник спрашивает у меня: «Ну что, Иванов, теперь присягнешь императору Александру?» А я ему: «Не знаю, ваше высокоблагородие, лучше ли будет Александр, чем Павел, но делать нечего. Присягнем! Кто ни поп, тот и батька!»
«Правильно! – подумал Михаил Илларионович. – Умница гусар: еще посмотрим, какой-то получится император из этого балованного бабушкина «ангела».
Раздеваясь внизу, Михаил Илларионович встретил своего дальнего родственника – кавалергардского полковника Павла Кутузова. Он принимал участие в заговоре, был ночью вместе со всеми заговорщиками в Михайловском замке и теперь рассказал Михаилу Илларионовичу, как все происходило.
Катенька оказалась права: большое участие в заговоре приняла вся семья Зубовых – три брата и сестра, Ольга Александровна Жеребцова. У красавицы Ольги Александровны заговорщики собирались.
– Шампанское каждый день лилось рекой, – рассказывал Павел Кутузов.
(«Еще бы ему не литься – на английские деньги!» – подумал Михаил Илларионович.)
