Кувейт. Мозаика времен полностью

Сжато, но в то же время полно и точно охарактеризовал шейха Мубарака датский предприниматель и путешественник Барклай Раункиер, назвавший его «уникальной личностью» и «первым представителем Кувейта с мировой известностью». Цель его поездки в Кувейт (1912) состояла в том, чтобы представить своему правительству конкретные соображения относительно мест посещения планировавшейся к направлению в Аравию крупной датской научной экспедиции. Однако начавшаяся 1-я мировая война сорвала эти планы. Шейх Мубарак, делится своими воспоминаниями Раункиер, принял его любезно, но подчеркнуто официально. Чувствовалось, что эмир не доверял ему, путешественнику-чужеземцу, выражавшему симпатии к британцам, и в то же время имевшему на руках рекомендательное письмо от турецкого генерал-губернатора Басры. Шейх Мубарак, резко отрицательно настроенный против турок и немцев, с подозрением относился к являвшимся в Кувейт странникам-протеже турок. Подозревал в них лиц, имевших, как он полагал, скрытые мотивы и цели. И только вмешательство капитана Шекспира, заверившего шейха Мубарака в том, что миссия датчанина — чисто научная, помогло изменить отношение эмира Кувейта к Раункиеру.

Режим дня, повествует в своих заметках Раункиер, установленный для себя шейхом Мубараком, строго им соблюдался. Рабочий день был расписан по часам. Каждое утро в сопровождении телохранителя и 50 гвардейцев он отправлялся из дворца в здание администрации города, где встречался с чиновниками. В прохладное время года, до того как покинуть дворец, заслушивал зачитываемую секретарем корреспонденцию. Потом диктовал ответы на нее, сидя на веранде, выходившей на море. Рядом с собой, на скамеечке, всегда держал украшенный бриллиантами портсигар и пару биноклей. Любил наблюдать за тем, что происходило в бухте: за сновавшими по ней маневременными самбуками и стоявшими на якоре крупнотоннажными судами доу. Держал слово, и неизменно соблюдал взятые на себя обязательства.

Обедал во дворце, где и отдыхал. В это время дня, в часы сиесты, город засыпал. Лавки закрывались, базары затихали, животные укрывались в тени строений. Где-то часа в три биение пульса города учащалось. Во дворце шейха и во всех домах в округе начинали стучать кофейные ступки, и воздух наполнялся ароматным запахом кофе. Выпив несколько чашечек этого аравийского «эликсира бодрости», как он его называл, шейх Мубарак возвращался на свое рабочее место, во дворец. Там, в одном из помещений для маджалисов, проводил встречи и беседы с советниками, торговцами и членами семейства, отвечавшими за те или иные направления и сферы деятельности шейхства. Аудиенции шейха во дворце удостаивались только члены «ближнего круга». Встречи с горожанами проходили либо на рынке, либо в махкаме, помещении для судебных разбирательств, куда он перебирался поближе к вечеру.

Власть шейха Мубарака, по выражению Раункиера, «просматривалась повсюду». У горожан и кочевников он пользовался уважением и авторитетом. Слово его являлось для всех законом. Население Кувейта чувствовало себя при нем защищенным от несправедливостей и притеснений.

Правителем шейх Мубарак слыл мудрым, щедрым и гостеприимным, пишет Раункиер, и в то же время «упертым, порой, и неподатливым донельзя». Как человек неординарный, наделенный многими способностями, «хотел идти своим путем». Прекословить и перечить ему не решался никто. Однако к советам дельным он прислушивался, и лиц, дававших их, привечал.

Одна из дошедших до наших дней историй о шейхе Мубараке хорошо иллюстрирует такие его качества, как гордость и гуманность. Связана она со знаменитым капитаном Шекспиром, назначенным в 1909 г. английским политическим агентом в Кувейт. Был он, по воспоминаниям современников, человеком горячим и вспыльчивым, но смелым и храбрым, честным и благородным. С большим вниманием относился к вопросам чести и достоинства, что импонировало арабам Аравии, любившим и уважавшим «этого инглиза, непохожего на других бриттов». Так вот, прибыв на место службы, в Кувейт, он, — что бы вы думали, — отказался явиться на встречу с шейхом Мубараком. Заявил, что правитель Кувейта, находящийся под протекторатом Британской империи, первым должен пожаловать для встречи с ее представителем. Шейх Мубарак, понятно, оскорбился. Ожидал, что политический агент все же одумается, и пожалует к нему во дворец. Но не тут-то было. Нашла, как говорится, коса на камень. Так вот, в один из дней капитан Шекспир направился на своем паруснике к вошедшему в Кувейтскую бухту английскому почтовому шлюпу. Проходя вдоль борта судна и готовясь пристать к нему, вдруг увидел, что рядом с ним, бок о бок, встала какая-то арабская лодка. Несколько человек, спрыгнув с нее, побежали по его паруснику, как по «ковровой дорожке», к почтовому шлюпу. Никакого внимания ни на развивавшийся над парусником капитана Шекспира флаг, указывавший на его принадлежность к короне Британской империи, ни на человека в мундире, стоявшего на этом судне, не обращали.