Дело в том, что до этого все правительственные учреждения, возглавлявшиеся членами правящего семейства, действовали без какого-либо надзора над расходуемыми ими финансовыми средствами. Пятнадцатого февраля 1960 г. произошло знаменательное событие в жизни Кувейта: был опубликован декрет эмира о контроле над бюджетными средствами, а также об упразднении исключительного права англичан на судопроизводство в отношении проживавших в стране иностранцев-немусульман. Отвечать за контроль над финансами эмир назначил шейха Джабира ал-Ахмада, главу Финансового департамента Кувейта (с 1959 г.). Человеком он слыл бережливым и экономным, беспристрастным и неподкупным. Пользовался авторитетом у молодого поколения страны.
25 февраля последовал еще один указ эмира, гласивший, что полную юрисдикцию над всеми резидентами на территории Кувейта, кем бы они ни были, будет впредь осуществлять государство[680]. До этого абсолютной, можно сказать, юрисдикцией над немусульманским населением Кувейта обладал английский политический агент. В здании британского политического агентства в Кувейте размещалась судебная палата. Именно там, а не в кувейтском суде, разбирались все, без исключения, дела иностранцев-немусульман, которые проживали тогда в Кувейте.
В период с 1946 по 1951 гг. Кувейт, к сведению, получал только 10 % с суммарных доходов от экспорта нефти. Его роялти составляло всего лишь 0,09 долл. США с 1 барреля нефти, при рыночной цене в 1,12 долл. США за баррель в 1946 г. и 1,71 долл. США за баррель в 1951 г.
В переговорах с Кувейтской нефтяной компанией по вопросу об изменении условий концессионного соглашения от 1934 г. шейх ‘Абд Аллах III использовал два фактора. Во-первых, обратил внимание концессионеров на то, что во всех соседних с Кувейтом нефтедобывающих странах (на Бахрейне, в Саудовской Аравии и в Ираке) принцип распределения доходов — «фифти-фифти», то есть пятьдесят на пятьдесят. Во-вторых, сполна воспользовался непростой для Англии обстановкой, сложившейся вокруг ее нефтяного импорта вследствие национализации премьер-министром Ирана Моссадыком (1951–1953) нефтегазового сектора экономики в стране (1951). Англичане, надо сказать, очень зависили от иранской нефти. Англо-Персидская Нефтяная компания давала в то время 33 % суммарных объемов ближневосточной нефти. После национализации нефтяных промыслов в Иране англичане планировали сделать Кувейт главным своим поставщиком энергоресурсов. Это требовало кратного увеличения объемов импорта нефти из Кувейта, а значит, — объективно создавало предпосылки для постановки Кувейтом вопроса о корректировке (именно это слово использовала кувейтская сторона в переговорах с англичанами) концессионного соглашения от 1934 г.
Кувейт настоял на новом тексте положения данного соглашения, определявшего условия распределения прибыли; и добился прописания в нем формулировки «пятьдесят на пятьдесят». Это сразу же отразилось на доходах Кувейта, притом существенно. Так, уже в 1952 г. поступления от экспорта нефти за текущий год составили столько же, сколько за предыдущие шесть лет[681].
5 октября 1960 г. эмир издал указ о создании Кувейтской национальной нефтяной компании (60 % в ней принадлежало правительству, а остальные — частным лицам из числа коренных кувейтцов).
Развивая страну, шейх ‘Абд Аллах III полагался на опыт британцев. Подрядные работы по контрактам на строительство школ, больниц и прокладку шоссейных дорог выполняли сначала только английские компании. Затем эмир сделал правилом обязательное участие во всех, без исключения, проектах местных бизнесменов, притом на паритетной с англичанами основе.
