Контрактов на аренду жилья, вспоминают работавшие в Кувейте иностранные специалисты, не существовало тогда и в помине. Все основывалось на слове, на устной договоренности владельца жилья с арендатором.
Что же касается повседневной жизни и быта, то в Кувейте в то время, рассказывают старожилы, все еще «дули ветра старых добрых времен», свято блюлись обычаи и традиции предков, и люди «крепко держали данное ими слово». Владелец лавки никогда не напоминал должнику об истечении срока оплаты взятых у него в долг товаров. Расчеты проходили вовремя, производились в срок и сполна.
В священный месяц Рамадан, когда после захода солнца с минаретов мечетей города раздавались голоса муэдзинов, оповещавшие мусульман о наступившем «позволительном» для приема пищи времени, в гостевой дворец Сабахов мог пожаловать на ужин любой горожанин. Банкетный зал дворца Мишриф, где ежевечерне в Рамадан устраивали общественные трапезы, вмещал 450 человек. На кухонных печах дворца целиком зажаривали овец и баранов, и на огромных блюдах с рисом и зеленью подавали всем тем, кто «наведывался в гости к Сабахам».
Надо сказать, что традицию держать в месяц Рамадан двери домов открытыми для соседей и соплеменников соблюдают в Кувейте и поныне, притом не только люди богатые, члены Дома Сабахов и знатных семейно-родовых кланов, но простые горожане.
Самыми желанными подарками, привозимыми пилигримами из Святых мест, считались емкости с водой из Священного источника Замзам, которая, по поверью, исцеляла все на свете болезни, а также плоды финиковой пальмы дум. Деревья ее, как гласит сказание аравийцев, росли только в садах дворца Марран, что лежал на паломническом пути из Ирака и Кувейта, в 150 милях к северо-востоку от Мекки. Плоды этого пальмового дерева, темно-красного цвета, размером в маленькую грушу, без косточек, твердые и безвкусные.
Легенда, связанная с этим деревом, восходит к временам раннего ислама. Двигался как-то Пророк Мухаммад со своими последователями по дороге в Мекку. Солнце палило нещадно. Наконец путники добрались до пальмовой тенистой рощи, раскинувшейся вокруг дворца Марран, где ласкал слух журчавший источник свежей воды, и радовали глаз ветви деревьев, прогибавшихся под тяжестью гроздей спелых вкусных плодов. Хозяин дворца наблюдал за тем, как садовники поливали деревья. Пророк подошел к нему и спросил, не мог бы он угостить их финиками и напоить водой. На что хозяин, вопреки, заметим, всем обычаям и правилам аравийской пустыни и бедуинского гостеприимства, вдруг назвал Пророка попрошайкой, и посоветовал Ему убираться из его сада, подобру-поздорову, и как можно скоро. Для вас фиников у меня нет, бросил он вдогонку Пророку. И, усмехаясь, добавил: то, что на дереве, — это не финики, а камни. Неприветливость аравийца, его грубый ответ настолько поразили Пророка, что, указав пальцем на грозди фиников на пальме и подняв руки к небу, Он, обращаясь к Господу, сказал: «Аллах, Милостивый и Милосердный, преврати плоды эти в камни!». После слов Пророка вкуснейшие плоды на финиковых деревьях сразу же стали твердыми, как камень. С тех самых пор, пилигримы, возвращающиеся домой после
