Кувейт. Мозаика времен полностью

Рассказывя о флоре и фауне самого Кувейта 1950-х годов, Вайолет Диксон пишет, что в этом песчаном крае редко, но все же встречались деревья и кустарники, финиковая пальма и тамариск. Зимой, в сезон миграции птиц, прилетали дрофы (хубары) и куропатки (каты). Водились зайцы, волки и три вида газелей, змеи и кобры.

Миграция птиц отмечалась дважды в году: весной и осенью. Первую из них кочевники называли северной, так она проходила через северные земли Кувейта, а вторую соответственно — южной.

Смертельную опасность для бедуинов представляла в прошлом черная кобра (хам — в Кувейте, ‘ий’ах — в Эль-Хасе). По словам кочевников, охотится она только по ночам. При этом издает крик, напоминающий плач ребенка.

Каждый год в Кувейт наведывалась саранча. Численность «саранчовой рати», зависела, по наблюдениям кочевников, от того, насколько обильными были сезоны дождей. Но вот то, как саранча, двигавшаяся на Кувейт, узнавала об этом, оставалось и остается загадкой[705].

Харальд Диксон, хорошо знавший шейха ‘Абд Аллаха III, отзывается о нем, об 11 правителе Кувейта, внуке Мубарака Великого, как о человеке чести и достоинства, скромном и сдержанном, и как о политике умном, тонком и предусмотрительном. Он был тем правителем, говорит Х. Диксон, кто поставил нефтяные богатства страны на службу своему народу, кто сделал Кувейт независимым и благополучным современным государством.

Кувейтские историки сходятся во мнении, что шейх ‘Абд Аллаха III полностью отдал себя служению Аллаху, Родине и народу.

Будучи горячим сторонником сохранения обычаев и традиций предков, которые он считал фундаментом жизни, шейх ‘Абд Аллах III не чурался прогресса. Не вводил никаких ограничений в отношении иностранных специалистов-нефтяников в местах их отдельного проживания, в стоявших поодаль от столицы «городках инглизов» с кинотеатрами и транзисторными премниками, патефонами и другими «диковинками и необычностями», как выражались бедуины. Они — «люди других земель», говаривал он в кругу друзей, со своими обычаями, пристрастиями и правилами жизни. «У каждого дерева своя тень, — повторял он к месту поговорку предков, — а у каждого народа свои обычаи».

Сложенный крепко, как и его отец, он так же «крепко», по свидетельствам старожилов, держался своих взглядов. Повлиять на него, изменить его мнение было непросто. На шее он будто бы носил ожерелье из разных амулетов-оберегов. Европейские одежды считал неудобными, и никогда их не надевал. Отличался гостеприимством и «добросердием», как принято говорить в Аравии о людях хлебосольных и отзывчивых на горести соплеменников.

В 1961 г. Кувейт с официальным визитом посетил король Са’уд, сменивший на троне своего отца, легендарного короля ‘Абд ал-‘Азиза (скончался в 1953 г.). Прибыл в Кувейт на личном самолете, в сопровождении двух других воздушных судов, доставивших вместе с ним нескольких его сыновей, двух жен, 58 придворных и 5 дворцовых шутов. На всем пути королевского кортежа — от взлетно-посадочной полосы до гостевого дворца — стояли убранные герляндами цветов триумфальные арки.

Еду во время пиршеств во дворце в честь высокого гостя подавали к столу только на золотой и серебряной посуде. На одном из банкетов, собравшем 1500 мужчин, съели, по словам хронистов, 25 молодых верблюдов, 185 баранов, множество куропаток, кур и всего другого. На стол напротив короля поставили огромный золотой поднос с целиком зажаренным молодым верблюдом, в брюхе которого разместился жареный барашек, нашпигованный жареными курами с жареными голубями внутри них, в выпотрошенных желудках которых лежали сваренные вкрутую яйца.

Шейх ‘Абд Аллах III, повествует его биограф ал-Наджди, был хорошо образован. Любил арабскую литературу и поэзию. Сам писал стихи. Пристрастие к поэзии, лучшему своему, по его же словам, времяпрепровождению, привил ему отец, шейх Салим. Рассказывают, что при нем постоянно находился широко известный в племенах Кувейта слагатель од и касид слепой поэт Сакр ал-Шабиб.

Часто, по воспоминаниям современников, шейх ‘Абд Аллах III перечитывал доставленный ему из Бейрута, переведенный на арабский язык, трактат великого флорентийского мыслителя и государственного деятеля Никколо Макиавелли «Государь», в котором знаменитый автор описал методы правления и все те «умения», которые, на его взгляд, необходимы для идеального монарха.