Кувшин Маслоу полностью

Сначала по выходе из моря на сушу эволюция занимается и очень долго механизмами перемещения и поведения. Так пресмыкающиеся – почти червяки – начинают вставать с колен (в природе) в полный рост на ноги – иногда на две, а порой – и на четыре, Кроме того, они частью возвращаются в воду, а часть из них «встает на крыло». Растительной пищи еще много – потому травоядные вырастают в размерах, кратно превышающих слонов. Только тогда возникает Золотой век для агрессии – поведения плотоядных – хищников.

Речь о веке пресмыкающихся – о динозаврах (230—65 млн. лет). Хищники среди них, вероятно, имели еще мало конкурентов. И тормозная система для них не играла большой роли. А у крупных предшественников – травоядных динозавров – вообще не было до того врагов. И потому страх был не нужен до этого момента никому.

Но когда начались первые нападения, то природа и эволюция (еще не создав хороших механизмов памяти и потому торможения в психике) сначала изготавливала физические формы защиты. Многие из динозавров обладали особенностями, такими как костяная броня, роговые пластины по всему туловищу, рога или гребни на головах, шипы на хвосте. Все это указывает на господство насилия и агрессии… и недостаток памяти или реакции. Но честно скажем, что это только наша гипотеза и не исключено чей-то уже сделанный или опровергнутый вывод.

И потому память (и позже страх) появились, вероятно, у птиц, которые искали места для питания и безопасного размножения и могли быстро спастись. Те же технические новации стали важны и для первых мелких тогда млекопитающих, выживание которых зависело от поисков приземной пищи и возможности спрятаться от хищников в грунте и растительности.

Потому появление страха есть этап расширения сложности органического мира и, как уже выше сказано, пример расширения перечня потребностей в эволюции. Возникший в эволюции механизм страха присоединяется к первым двум функциям жизни как особое свойство социального (сначала межвидового) поведения.

Но здесь и философский вывод. Это ни много, ни мало есть первая в эволюции рефлексия живого в своей среде, культурным чемпионом которой является, точнее, по своей обязанности в мире должен быть, Человек – высшая форма жизни на Земле.

Уже на второй функции ЖИВОГО мы познаем идею рефлексии – функцию зеркального отражения нашего поведения в природе. Понимать иное, кроме себя, и ставить себя на чужое место – одна из важнейших сторон живой материи высокого (отражательного, то есть рефлексивного) уровня. И стоит напомнить, что высшим уровнем такого отношения является рефлексия Христа, воплощенная непротиворечивым, но на Вере, нравственным императивом Эммануила Канта – совестью.

Мы закончили о страхе. А теперь мы вернемся к энергоснабжению и найдем в нем те же стороны прогноза как функции психики животного. Имя ему предвкушение.

Страх животного представляет пример психической функции ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ОБ ОПАСНОМ ОБЪЕКТЕ. Но оказывается, что психика даже Животного способна предупреждать не только о плохом, но и о хорошем – прогнозировать полезное.

В части энергообеспечения в реальной жизни существует практика, которую все знают, но которую часто считают «эмоцией», а не потребностью. Речь идет о «предвкушении».

Понятно, тема предвкушения в нашей работе по созданию адаптивной машины не была предусмотрена в разработке очерка. Она выявилась только в самом процессе – и это достоинство выбранного принципа. И важно понимать, как выполняет психика еще Животного функцию прогноза в энергообеспечении и для ситуаций проектирования адаптивной машины. Так же в простых случаях она действует и у Человека.

А дело в том, что после записи полезного и позитивного в память (начнем с простого энергообеспечения), животные (и Человек) начинают нередко ощущать нужду при всяком новом случайном появлении такого полезного. Такая потребность или вторичное ощущение влечения именуется «предвкушением».

И действительно, ребенок учится брать в рот и жевать любой предмет, который попадается под руку. Но если ребенку понравилось что-то вкусное, то он потянется к нему, когда увидит.