У каждого человека, который, затаив дыхание, звонит в детский дом, своя история: кто-то, однажды проснувшись, понимает, что нестерпимо хочет помочь, что эти дети ни в чем не виноваты и имеют право на счастье, кто-то зреет годами и в день «икс» дрожащей рукой снимает телефонную трубку. Жизнь каждого из этих людей, будущих мам и пап, от этого первого звонка меняется моментально. Конечно сложно, конечно страшно, конечно не каждому этот экзамен удастся сдать. Книга Татьяны Губиной — откровение, исповедь сотрудника детского дома. Того, кто — по ту сторону реки — решает чужие судьбы, взвешивая все «против» и «за».Эта книга наполняет как болью, так и радостью, до самых краев души. За этими приливами и отливами проглядывает живое, нервно бьющееся сердце ребенка, который мечтает, что однажды, уже за забором детского дома, начнется его настоящая жизнь. Он снова родится, в совершенно другой семье, и начнет все сначала, пусть если не с чистого листа, то хотя бы с красной строки.— Алло… Здравствуйте… Мы хотим взять ребенка…— Алло… Здравствуйте… А у вас есть дети?..— Алло… А где находится ваш детский дом?..
Жил-был мальчик Кузя. Вообще-то он не Кузя… Но как-то его назвать надо. Родился он в прекрасной, глубоко интеллигентной московской семье. Так случилось, что на его маму вскоре после родов накатила депрессия. Самая настоящая депрессия, когда человек ничего делать не может, а может только лежать на диване. Правда, она еще могла разговаривать по телефону, что и делала целыми днями и, вероятно, долгими зимними вечерами. Ребенок ползал где-то рядом и маму не беспокоил.
Еще в семье была бабушка — прекрасная, образованная женщина. Больше всего на свете она любила музыку, которую и преподавала в… скажем так, в некотором высшем музыкальном учебном заведении. Ребенком ей заниматься было абсолютно некогда, поскольку музыка, как известно, забирает человека целиком. С Кузей никто особо не разговаривал, что вполне объяснимо — о чем можно разговаривать с маленьким мальчиком, ползающим по квартире? Он так и привык к своим пяти годам — не разговаривать. Судя по тому, что ребенок рос здоровеньким, его как-то кормили. Иногда, наверное, мыли. Соседи забеспокоились, когда неприкаянный молчаливый Кузя начал бить соседские окна. Наверное, они красиво и мелодично звенели, когда разбивались.
Идею, что Кузю могут забрать из семьи, поскольку отсутствие ухода и присмотра угрожает здоровью и жизни ребенка, бабушка встретила с энтузиазмом.
Мама не возражала. На попытки обратить маму и бабушку «лицом» к своей кровиночке и та, и другая отвечали недоуменным возмущением. «Я же ничего не могу, — говорила мама, — я болею». «Я преподаю музыку студентам, — гордо провозглашала бабушка, — у меня нет времени вытирать ему сопли». Кузя оказался в нашем детском доме.
Сначала никто ничего не понимал. Физически хорошо развитый, веселый ребенок. На все живо реагирует, любопытный. Только не разговаривает. Хотя, очевидно, человеческую речь понимает. Вскорости Кузя заговорил. «Я Кузя, — радостно кричал он, — я — Кузя». Бабушка приходила его навещать. Мама не приходила, но по телефону давала рекомендации, как нужно растить ее ребенка. На консилиуме[1] детского дома приняли решение, что мальчика нужно побыстрее определять в патронатную семью.
Какую семью искать[2] для Кузи? Желательно полную и активную. А главное — такую, которая примет Кузю со всеми его обстоятельствами — с мамой, которую он, конечно, помнит и забывать не собирается. С бабушкой, которая хочет с Кузей встречаться и, в силу своего возраста и характера, обязательно станет поучать, как Кузю воспитывать. Бабушке сказали, что для Кузи ищут семью. Реакция бабушки несколько ошеломила даже закаленных социальных работников, которые всякое видели и слышали. «В этой вашей семье обязательно должен быть инструмент, — категорично заявила бабушка, — музыкальный. У ребенка хороший слух, ему нужно учиться музыке!»
Привыкшие ходить нелегкими путями сотрудники детского дома попытались «уцепиться за ниточку». «Конечно, ему надо заниматься музыкой, — покорно согласились с бабушкой социальные работники, — но ведь лучше вас никто с ним заниматься не будет. Вы бы из него такого музыканта сделали». «Мне некогда, — бабушка была непреклонна, — а эту вашу семью я проконтролирую, как они с ребенком заниматься будут». Требования к уровню музыкального образования Кузи были, увы, далеко не единственными…
Семья для Кузи нашлась на удивление быстро. Они у меня тренинг проходили. Хорошая такая пара, хотя наперед никогда не знаешь, кто на что согласится. Иногда люди, которые, казалось, костьми готовы лечь за «счастье сирот во всем мире», вдруг начинают капризно «перебирать» детей, требуя «кого поумнее». А иногда — вроде боялись всего, боялись, а потом раз — и такого сложного ребенка возьмут, а любят-то его как! С этой парой — ну просто повезло. Во-первых, они почему-то хотели ребенка такой вот национальности. Во-вторых, они сказали так: «Это нормально, что у ребенка из хорошей семьи много родственников. Мы готовы встречаться с его родственниками и делать все, чтобы его кровные связи не прерывались».
Кузя переехал в патронатную[3] семью. Кровная мама его, скорее всего, будет ограничена в родительских правах. Новые Кузины родители видались с его бабушкой.
Немножко в шоке, но люди они с чувством юмора. «Вы, главное, нам скажите, на каком инструменте должен Кузя играть, — сохраняя серьезное выражение лица, сказала патронатная Кузина мама его кровной бабушке, — мы готовы идти навстречу вашим пожеланиям». Бабушка долго думала. Результат раздумий не очень удивил: «Да мне, в общем-то, все равно», — сказала она, закрывая тему.
