Поэтому я и подумал, что Дорохов спятил. Проект слишком сложный и амбициозный. К такому не привлекают школьников, даже талантливых. Такое ведут за закрытыми дверьми, со всеми мерами безопасности, целыми коллективами. Если бы я был обычным парнем, то обязательно подумал бы, что какая-то мутная тема. Даже умолчи наставник о возможных проблемах, то, что они будут, было видно невооружённым глазом. А так я знал, что это с гарантией выльется в неприятности.
Добрым человеком я себя не считаю. Совсем уж отмороженной тварью — тоже. Я не ценю человеческую жизнь. Хорошо понимаю её бессмысленность. Особенно хорошо понимаю, что люди те ещё создания, что войны, конфликты, убийства будут существовать всегда, пока законы вселенной не поменяются. Зная о круговороте душ, побывав в чистилище, я и вовсе не вижу трагедии в чей-то смерти. Это всего лишь временная смена формы существования, не более. Ну, если не вспоминать про тех же демонов, которые питаются душами, и прочих подобных им тварей. В общем. Быть героем я отказываюсь принципиально. Свои интересы ставлю выше чужих. Готов драться и убивать. При всём этом у меня нет никакого желания самому активно развязывать конфликты и становиться их причиной. Да-да-да, знаю, что смешно звучит, с моим то характером. Но одно дело зацепиться с самоуверенным Вербицким, чьи родичи послали отряд охотников убить меня. И совсем другое — поучаствовать в истории, которая, к примеру, может привести к тому, что весь лицей вместе со всеми детьми сгорит дотла. Пожалуй, это слишком для меня. С другой стороны, конфликт с другим родом меня ничуть не смущает. Очевидно, что моя догадка оказалась верна и что проклятия начинают работать более изощрённо. Дорохов мне серьёзно помог. Пусть его помощь и основана на собственном интересе, но это не уменьшает моей благодарности. Поэтому отказывать я ему не хотел. Как и отговаривать от мести. Я же находил в интернете заметки о том пожаре. Тогда не понял, что произошло, а сейчас дошло. У него ученик погиб, если не путаю. А то и несколько учеников. Сотрудники какие-то наверняка. Как за такое не отомстить? Уж что-что, а право на месть я уважаю. Нужно лишь проследить, чтобы это вылилось в какие-то адекватные неприятности.
Свои размышления я наставнику не озвучивал, зато про проект сотни вопросов задавал. Неделя ушла у нас только на то, чтобы я в общих чертах вник и составил представление о том, с чем работать будем.
— Михаил Сергеевич, — сказал я, потирая виски в один из вечеров. — Давайте итог подведём, чтобы у меня в голове информация структурировалась лучше. Во-первых, чтобы продвинуть проект, мы должны сделать его заметно дешевле, чем то, что сейчас поставляют. Так?
— Так, — кивнул мужчина и вздохнул. — Это циничная позиция, но ты должен её понять.
Прозвучало двусмысленно. То ли я такой взрослый, чтобы понять, то ли я такой циничный.
— Ресурсы конечны, желания безграничны, — ответил я. — Это понятно. Бюджет ограничен, и из него надо выжать максимум. Меня интересует, сколько один комплект должен стоить? И сразу ещё ряд вопросов. Вы планируете на этом заработать? Вы или ваш род? Какую поддержку вам окажут? А в цену будет входить откат начальству Наказующих?
Дорохов пожевал губу, вздохнул особо тяжко и ответил расплывчато.
— Надо уложиться в двенадцать миллионов. По остальному пока ничего не скажу. Давай сначала добьёмся какого-то результата, а там посмотрим.
Он не в первый раз так уже отвечает. А я не в первый раз игнорирую и продолжаю задавать вопросы, чтобы вскрыть подозрительные моменты.
— Михаил Сергеевич, допустим, у нас всё получится. Сделаем чудо-комплект, всех порвём и так далее. Но я же потом свалю. Мои планы простираются несколько дальше, чем северная столица.
Он вздохнул, посмотрел на меня как-то странно.
— Если у нас получится, то… У рода есть филиал в столице. Если получится хотя бы какая-то часть, то работой мы тебя обеспечим. Если, конечно, тебя это заинтересует.
Да-а? А почему взгляд тогда отводите, Михаил Сергеевич? Темните, ох, темните.
— Хорошо, — ответил я покладисто. — Какие основные принципы? На что делать упор?
— Эффективность и функциональность, на что же ещё, — удивился Дорохов, оживившись, — Демоны бывают разных видов, но основная опасность — это разрушение магических конструкций, в том числе артефактов. На самом деле сложно объяснить, если никогда не видел демона, — глянул он на меня скептически. — Но поверь, это жуткие твари.
— Я видел.
Дорохов снова сбился с мысли, посмотрел на меня недоверчиво.
— Что? — спросил я. — Всяких тварей видел. Так себе впечатление.
О том, что видел владык адских доминионов, когда они захаживали на оргии в Олимп, лучше промолчать. Боюсь, у обычного человека, для которого боги являются чем-то далёким, но позитивным или нейтральным, подобное заявление, мягко говоря, вызовет непонимание.
— Не буду спрашивать, где, — посмотрел мужчина выразительно. — Тогда ты… — запнулся он, подбирая слова, — имеешь общее представление, кто такие демоны.
Его заминка намекала, о чём он думает: да что ты там видел, а?
