Чтобы рассказать эту историю, надо описать, как я мечи ковал. Есть истории, которые придумывают рассказчики или пишут летописцы. А есть истории, которые рождаются сами. Как картинам нужны руки художника, музыке — пальцы музыкантов, песням — уста певцов, так и мечам нужны руки кузница. Они родились через меня, и это было прекрасно, несмотря на всю неоднозначность происходящего.
Я и сам хорош, не буду спорить. Поддался этому наваждению. Как мотылёк бросился на свет. Нет, не так. Мотыльки действуют инстинктивно, я же работал осознанно и расчётливо, как действует одержимый творец, желающий творить. Два года обучения, штудирования учебников, изучения рун, бесконечных расчётов, свои маленькие эксперименты и практика под рукой Дорохова. Это заложило базу, чтобы я окреп и осмелился создать что-то своё, выдающееся.
История мне помогла. Она и сама просилась наружу, компенсируя мою неопытность.
Моя задумка была на грани гениальности и безумия. Я воплотил самую настоящую дихотомию в мечах. Две части одного целого, не работающие по отдельности.
А ещё я открыл седьмую звезду в первой чакре, ха! Не просто так мифрил называют кровью кузнецов. Не врали те намёки и слухи, что мне встречались. Дело в том, что некоторые магические металлы содержат в себе большое количество энергии. При ковке и обработке часть этой энергии выделяется. Если хватает навыков, то одарённый вполне способен её поглотить. Дорохов распечатал свою кубышку, выделил мне двадцать грамм мифрила… Цена на который начинается от двухсот тысяч за грамм, и это если очень сильно повезёт. Мифрил, проклятый металл, частичка силы Асмодея, другие ингредиенты. Всего этого хватило, чтобы прямо в процессе я поднял свою адаптивность к стихиям и открыл седьмую звезду.
Не факт, что иначе бы получилось выжить.
Поначалу проклятый меч ковался как надо. Это была тёмная история, которая просилась наружу. Меч разрушений, выкованный проклятым богом. Он бы, без всяких сомнений, принёс людям много боли и страданий. Когда я его попытался сковать… В смысле, ограничить, пленить и подчинить, демоническая сила взбунтовалась. Поэтому у меня была своя битва. Горн растрескался, окна повышибало, Дорохов сбежал, не в силах этого выдержать, молоты один за другим разлетались. Я кучу всего попортил, пока вёл эту битву.
Сам бы не справился.
Представьте моё удивление, когда очередной молот разлетелся осколками и рядом появилось… весло.
Эта загадка решалась элементарно, не надо быть выдающимся детективом, чтобы сложить появление хорошо знакомого мне весла Лодочника и то, что я недавно клеймил душу. Наверное, Лодочнику понравилась эта шутка или ещё что, вот и решил подсобить. Дарёному коню в зубы не смотрят, и я взял предложенный дар. Чуть руку не оторвало, но как-то выдержал. Седьмая звезда помогла.
Ну а то, что я продолжил ковать веслом… Почему нет? Это настолько могущественный артефакт, что и не такое может.
Были и другие знаковые моменты в этой истории. Как горела и плавилась моя одежда. Как я из последних сил держал доспех, чтобы не сгореть вместе с ней. Как понял, что всё равно не справляюсь, и увидел решение в клеймении демонолога. Себя я не клеймил, увидел имя. Нарёк себя Сказителем, кузнецом хаоса. Вы можете подумать, что это глупо, что прозвища себе не дают и уж точно себя не нарекают, но эй. Я сын Хаоса, который творит невозможное. В этом заключался парадокс. Это имя давало мне право творить невозможное, ломать устои, и дать себе такое имя — олицетворение этого. Самый настоящий парадокс. Смертный, который дал себе имя бога. Ещё один парадокс. Невозможное.
Да-а… Набедокурил я.
***
Пока я размышлял над своими успехами и над тем, удалось ли Дорохову спрятать проклятый меч, оценит ли Элина мой подарок и, главное, во сколько мне всё это обойдётся, ко мне заглянула медсестра, увидела, что я живой, а там и врача позвала. Который и рассказал, в каком я состоянии.
Истощение, многочисленные ожоги и порезы, сильное стихийное заражение, следы хаоса.
— Это чинится?
— Ничего непоправимого нет, — мягко ответил он.
Забыв упомянуть, что лечение платное и что мне счёт выставят.
Выяснилось, что в отключке я провалялся целые сутки и сейчас утро первого января. В которое меня не поленился посетить господин Зануда.
— Только не ты, — поморщился я, увидев этого дотошного типа в дверях палаты. — Ты дату видел? Приличные люди валяются с похмельем, а не работают.
— Служба, — ответил он флегматично.
— Женщину тебе надо, женщину. Пропадёшь ведь совсем.
— Если сам такой умный, почему без женщины? — парировал он.
— Это я проклятый, а ты… Да, признаю. Твой случай похуже моего.
— Чего это? — нахмурился он.
— Ты же любую женщину в летаргический сон отправишь.
— Поговорим об этом позже, а сейчас мне нужны ответы на вопросы.
— Не сомневаюсь.
