— Иначе говоря, император воспользовался их наглостью, чтобы стребовать с них что-то?
— Вроде того, — кивнул Зануда. — Есть договорённость, что к тебе больше не будут посылать полубогов. Сюда. А вот за твою жизнь вне этого города я уже поручиться не могу.
— Да ты за мою жизнь и здесь поручиться не можешь. Чего звал-то?
— Уточнить, что ты творишь. По каким причинам вербуешь подопечных?
— Что-то новенькое. В вербовке меня ещё не обвиняли. Или обвиняли? — задумался я. — Ах, разве запомнишь, что там эти смертные говорят, — изобразил я типичное высокомерие.
— Давид, — сказал Задуна проникновенно, — нас с тобой столько связывает, что мы почти родные люди. Как ты умеешь болтать, я прекрасно знаю. Это не поможет.
— Тогда конкретизируй, в чём претензия.
— Девушки — они, считай, обе в тебя влюблены. Одной ты помог решить проблемы с деньгами, подарил квартиру. Второй сковал великий артефакт, о котором даже ничего не сказал. Это, кстати, отдельный вопрос для обсуждения. Занимаешься социализацией Дауры, прикрываешь. Киму тоже артефакт подарил, и мне лучше не спрашивать, за какие такие заслуги. Тимуру помог разобраться с карточным долгом. В целом сплотил команду. Они к тебе очень лояльно относятся, несмотря на проклятия.
— Хм… — нахмурился я. — Что-то не понял. То есть до ваших лучших умов в Корпусе не дошла простая истина, что если людям делать хорошо, то они будут хорошо относиться? Вы, дурашки, вместо решения проблем пытались их создавать и на том подлавливать, а теперь в обиде на меня за то, что я лучше справляюсь, мешая вашим планам?
— Дело не в обиде, а в том, куда ты это всё ведёшь. Эти студенты — собственность империи. Не твоя игрушка, которую ты можешь забрать себе.
До этого момента у меня было настроение подурачиться в общении с Занудой, но от настроя не осталось и следа.
— А то что? — спросил я, подавшись вперёд.
— А то их легко перевести куда-нибудь подальше от тебя, чтобы избавить от влияния.
— Так переводите, — спокойно ответил я.
— И что, так легко отпустишь? — напрягся Задуна.
— Они не моя собственность, — пожал я плечами. — Будет досадно, не более. Уж точно не так досадно, как хоронить их. Поэтому вот что я тебе скажу, Зануда. То же, что и твоему бывшему начальству. Работать надо лучше. А не пытаться свои промахи скидывать на безобидного меня.
— Ага, самый безобидный, — сказал Зануда. — Чтобы ты понимал, Давид, император благоволит трикстерам. Это прикрывает тебя от многих проблем. Также ты, без всяких сомнений, талантлив. Польза от тебя имеется. Что тоже прикрывает от части проблем. Но если ты всерьёз думаешь, что жизнь просто устроена, то нет. Возле императорского трона есть разные центры силы, которые постепенно начинают интересоваться тобой. Слишком ты приметный. Инферно, Рим, храмы, политики — как бы так не вышло, что ты породишь слишком большую бурю. Сам-то, может, и уцелеешь, но какой ценой?
— Это что, попытка воззвать к моей совести?
— Это попытка призвать вести себя чуть осторожнее. Ты у всех на виду подарил два выдающихся артефакта подружкам. В тот же день подарил нечто преподавательнице, с которой имел любовную связь, после чего она уехала срочно в отпуск на две недели. Нельзя ли как-то поспокойнее? И в следующий раз, когда начнёшь разбрасываться артефактами, будь добр предупреждать.
— Нет.
— Что нет? — не понравился ему мой ответ.
— Никого предупреждать я не буду. Мои артефакты подобны историям. Они пишутся для конкретных людей, их рук, судеб. И ты прав, Зануда. Я легко могу поднять такую бурю, что захлестнёт всех. Если кто-то из вашей братии вдруг решит, что имеет право мне указывать, что творить и для кого творить, то я тебе обещаю. Скую такое, что этот умник будет рыдать кровавыми слезами и проклинать тот день, когда ему в голову пришла эта безумная идея.
— Меня не надо пугать, — ответил он как-то неуверенно. — Это странно звучит, но я на твоей стороне.
— Если думаешь, что там безопаснее, то сильно ошибаешься.
— Уж поверь, от этих заблуждений я избавлен.
Разговор с Занудой меня никак не впечатлил и не тронул. Жёстких санкций не ввели, лишь обозначили, что я как-то активно на себя одеяло перетягиваю. Про артефакты — это уже попахивает оскорблением, но дальше ворчания не пошло, а свою позицию я донёс максимально лаконично.
Что касается общей угрозы для группы — и тут для меня не было никакой новой мысли.
Разумеется, пока неделю приходил в себя, пока неделю провёл в кузне и пока восстанавливался в больничке, успел обдумать десятки разных способов, как ответить храмам. В этой жизни я скор на ответ, но это не значит, что терпение и трезвая оценка своих возможностей мне незнакомы. Очень даже знакомы. Сразу по двум прошлым жизням.
