Со стороны могло показаться не очень красивым то, как я припахал на два месяца группу, чтобы сделать артефакт лично для себя. Во-первых, я не просто так упомянул, что каждый в этой истории получил что-то своё. Во-вторых, а почему нет? Тем более у остальных не было пунктика на тему того, чтобы сделать себе готовое изделие самостоятельно. Михаил почти сразу приобрёл готовый артефакт и попутно, пока мы вели проект, собирал и модернизировал его. Поэтому я не ожидал, что кто-то останется в обиде. Наверное, и не остались.
По плану у меня было вернуться к защитным артефактам, но вышел облом. Так получилось, что мы закончили проект, на следующей неделе должны были начаться промежуточные контрольные и тесты, студенты отвлеклись, а когда отстрелялись, до того как я всех собрал и обозначил новую тему, ко мне Блохина подсела.
Я продолжал держать со всеми дистанцию, часто сидел один. Подсела она ко мне перед лекцией по истории. Очередная общая лекция, где мы с группой пересекались.
— Что случилось? — спросил я, когда Блохина устроилась рядом, но ничего не сказала.
Здесь надо добавить пару нюансов о социальной жизни нашей группы, в плане общения с другими студентами. Изначально из-за того, что мы были на особом положении, нагрузка у каждого была куда выше, чем у обычного первокурсника. Это приводило к тому, что мои подопечные держались обособленно. Ну, или не держались… Просто когда их однокурсники шли пить в бар, они отказывались, потому что нагрузка, особый статус, тройной спрос с них, вот это всё не давало расслабить булки. Про парней особо нечего сказать. Михаил лучше всех контакты заводить успевал. Ким, наш мрачный ниндзя наоборот, сближаться ни с кем не спешил. Тимур катился, куда покатят, и на тусовки его не приглашали. Габриэль был среднеарифметическим от результатов предыдущих парней. Вроде общался с народом, но толку было немного. Девушки же… Даура была на своей волне, и здесь нечего сказать. Другое дело — Блохина. Долго разгонялась, но улучшение социального статуса, прибавка к уверенности и все прочие изменения помогли ей в том числе обзавестись самыми разными знакомствами. Поэтому пообщаться ей было с кем. Не только с нашей группой. И поэтому я был уверен, она не просто так подсела, уж точно не от одиночества и скуки.
— Ты же наверняка уже думаешь, какой проект делать дальше, — тихо сказала она.
Ах вот оно что.
— Есть намётки, — обтекаемо ответил я.
Намётки — это детально расписанный план, о чём я упоминать не стал, поняв, куда всё идет.
— Хотела предупредить, что до конца года собираюсь заняться одним проектом… — совсем тихо добавила она.
— Иначе говоря, на тебя не рассчитывать? — перешёл я к сути, не желая растягивать этот разговор.
— Прости, — пристыжённо сказала она.
— Забей, — коротко ответил я.
На том и порешали. В течение этого дня ко мне и все остальные подошли, сообщили, что у них вдруг свои проекты нарисовались. Говорили об этом все по-разному. Я сначала подумал, что где-то перегнул палку, но в конце так уверен не был. Уж не куратор ли постарался? Иначе как объяснить, что у каждого студента из нашей группы, кроме меня, вдруг интересные проекты нарисовались?
Предупреждение о том, что слишком одеяло на себя тяну, было. Жестить не стали, дали закончить то, что мы начали, а потом ловко перехватили ребят, предложив то, что их больше всего интересно. Почему бы и нет? Хорошо, если так. Лично я против не был. Пусть и хотел заняться с их помощью защитными артефактами, но могу это сделать и сам. Или, что ещё лучше, переключиться на что-то другое. У меня тема с пространственными артефактами до сих пор пылится. Можно и ею заняться. Но чуть позже. Сначала кое-что другое.
Как известно, та самая Блохина существо искреннее, легко смущающееся, а ещё доброе и наивное. В определённых пределах, конечно же. Я уже видел, что, если девушку довести, она может и перестать быть добренькой.
Я как-то не задумывался, как она эту ситуацию восприняла, выкинул из головы на следующий день, а оказалось, что бедняжка переживает, что обидела меня. Нашла о чём переживать. Через пару дней подвалила ко мне. Снова перед общей лекцией. Подошла и флаер на стол плюхнула.
— Хотя бы не пощёчина, — зевнул я, смотря на неё.
Блохина покраснела, но сдаваться так легко отказалась.
— Ты же будешь участвовать, — сказала она утвердительно.
— С чего ты взяла?
— Это турнир по кофе.
— Так я же не бариста.
— Это турнир артефакторов.
— Что с того?
— Тебе это неинтересно?
— Ну, кофе, подумаешь, — пожал я плечами.
— Так ты не будешь участвовать? — спросила она с подозрением.
— Да чего ты прицепилась? — вздохнул я.
— Эварницкий, — закатила она глаза. — Скажи прямо. Ты будешь участвовать?
Умная. Вряд ли она знала, что проклятия мешают мне врать, но наверняка заметила, что я предпочитаю говорить как есть, а то, что ухожу от ответа… ну, не сложно сложить два и два, если бы кто-то потрудился присмотреться ко мне. Блохина вот присмотрелась.
— Зачем спрашиваешь? — Я тоже не собирался так легко сдаваться.
— Я приду, — уверенно заявила она.
— Выступать будешь? — усмехнулся я.
