Дело было в машине. В его машине. На которой мы сюда и приехали. Фло сзади сидела, куратор за водительским, а справа, получается, я.
— Да вот, я только что поставил на счётчик представителя могущественного клана. Пусть он и принятый в боковую ветвь, но это не отменяет вероятности, что Скворцовы захотят ответить.
— Не всё так однозначно, — ответил Фёдор Михайлович.
— Просветишь? А то сколько в этом мире живу, до сих пор не все нюансы знаю.
— Всякие боковые ветки создаются не только ради распространения влияния, но и ради того, чтобы они делали то, что главная ветвь себе позволить не может. Грубо говоря, что для главного наследника — страшный позор и моветон, то для представителя младшего рода допустимо. Особенно если он был принят извне.
— Это понятно. Меня другое волнует. Стоит ли ждать проблем?
— Тебе? — хохотнул куратор. — Тебе их стоит ждать всегда. Но если бы речь шла об обычном парне, то скажу, что всё зависит от самих Скворцовых. После всего того, что ты наговорил, за тебя возьмутся серьёзно и закономерно, наткнутся на отдел, который тобой занимается. А выяснится твой особый статус, специфическая репутация, покровительство императора и всё прочее.
— Помнится, в договор входит пункт, что меня оберегают от всяких проблем.
— Как и пункт, что ты сам должен избегать проблем, а уж если нарываешься, то сам виноват. Да и как это практически реализуемо на сто процентов? Напомню, что ты летел, рухнул в чужую спальню и сам подставил незнакомого парня под выстрел. Как тебя от такого оберегать?
— Денно и нощно?
— Если настаиваешь, всегда есть вариант изоляции от общества.
— Намёк понял. Так и всё же. Император прикроет, или мне готовиться к конфликту ещё и со Скворцовыми?
— Иди речь о нормальном парне, я бы поставил, что этот Григорий получит нагоняй за то, что испортил отношения с перспективным талантом.
— Я бы не сказал, что он испортил. Если ещё и деньги обещанные переведёт, то и вовсе готов подружиться с ним.
— Из твоих уст это звучит как предложение парню самоубиться.
— Хоть кто-то ценит мой тонкий юмор.
— Да уж, тонкий, — фыркнул куратор. — Пока вводных насчёт тебя не поступало. Вряд ли стоит ждать мгновенной реакции на этот инцидент. Сначала наведут справки.
— А дальше порешают с императором, — продолжил я логическую цепочку. — Что-то мне подсказывает, что возможность покошмарить монополистов императору понравится.
— Возможно. Но это стратегическое направление. Вряд ли император захочет рискнуть им.
— Тоже логично.
Одно понятно точно. Как оно будет — никто не знает.
Глава московского демонического ковена, господин Ремарх, смотрел в документы на столе и хмурился. Когда главу питерского отделения уничтожили, это повлекло за собой множество проблем и потребовало серьёзных усилий, чтобы купировать последствия. Когда начальство, в смысле архидемон, приказало покарать причастных, в результате чего было спланировано похищение Элины Фетисовой…
В общем, те времена мужчина вспоминал как страшный сон. Элина сбежала. Туда пришла аватара самого архидемона и была уничтожена. За такое и голову могли снять, хотя Ремарх и не был в этом особо виноват. По его скромному мнению, он совсем в этом не был виноват, но кто же спрашивать будет. Тем удивительнее было то, что наказания не последовало. Более того, начальство назвало виновника. Некоего Давида Эварницкого. С комментарием, что его пока трогать не надо.
Ремарх и не трогал. Работы ему подкинули столько, что мужчина зашивался. Поиск нового главы для питерского филиала. Вербовка аристократа-артефактора. Поставка ему ингредиентов для ритуала. Отвлечение Корпуса Наказующих и Ищущих. Организация массового прорыва.
Всё получилось, Асмодей пришёл в мир, но… Ушёл. Просто так ушёл. Ремарх, когда узнал, вообще не понял, что это было. Архидемон ушёл, появился атлант, взял весь город в заложники, потом исчез, и на город какая-то чернющая полоса неудач обрушилась. Почти три недели аномально концентрированного невезения.
И всё это как-то было завязано на Давида Эварницкого. Который испарился.
