Воры хотели застать беззащитных молодых путников врасплох. Меч Карамона и огненные заклинания Рейстлина быстро убедили их в том, что они ошиблись. Когда один из них упал мертвым, остальные кинулись врассыпную залечивать раны. Но гоблинов было слишком много, чтобы рисковать и ввязываться в драку. Братья затаились в пещере поблизости, пока отряд не промаршировал на север быстрым шагом.
Четыре дня близнецы искали рощу. Разнервничавшийся Карамон много раз повторял, что им следует повернуть назад. Он проглядел три карты — одну дал ему Тассельхоф, другую он купил у трактирщика в Гавани, а третью забрал у убитого вора. На всех трех картах роща была обозначена в разных местах.
Рейстлин успокаивал брата как мог, но он и сам начинал беспокоиться. Следующий день был седьмым днем седьмого месяца, а поблизости не было видно никаких признаков леса.
Той ночью они легли спать на поляне под несколькими чахлыми сосенками. Проснувшись, они обнаружили, что лежат под могучими ветвями развесистых дубов.
Карамон с трудом подавил желание сбежать прочь. Дубы не были обычными дубами. В дуплах ему чудились глаза, он слышал шепот в шорохе листьев. В песнях птиц ему также слышались слова. Хотя он не понимал их, ему казалось, что птицы советуют ему уйти.
Близнецы собрали вещи и оседлали лошадей. Дубы смыкали ветви над их головами, огромные стволы и корни преграждали путь. Рейстлин минуту молча смотрел на деревья, собираясь с духом, потом легонько пришпорил лошадь. Дубы расступились, обнаружив за собой неширокую тропинку, ведшую прямо к башне.
Карамон старался ехать позади брата. Деревья с ненавистью смотрели на него, листва шелестела угрозами. Он совсем упал духом. Страх овладел им, лишив его способности соображать, оставив его слабым и беспомощным, сковав его руки и ноги.
— Рейст! — хрипло выкрикнул он.
Рейстлин обернулся. Видя состояние брата, он повернул лошадь назад. Он протянул руку и сжал руку брата.
— Не бойся, Карамон. Я с тобой.
Братья вместе двинулись вперед.
На седьмой день седьмого месяца, в просторный двор Башни Высокого Волшебства были допущены семеро магов.
Четверо мужчин и три женщины. Четверо были людьми, двое — эльфами, и один, похоже, был наполовину человеком, наполовину гномом, что являло собой необычную для мага комбинацию. Самым юным, моложе других почти на пять лет, был Рейстлин Мажере, который к тому же оказался единственным, кто приехал с эскортом. Тонкие черты лица, бледность и чрезмерная худоба заставляли его казаться еще моложе, и остальные маги недоуменно поглядывали на него.
Они не понимали, почему он здесь, и почему ему разрешили привести с собой родственника. Эльфы не скрывали своего презрения. Полугном подозревал, что юноша проник в Башню без приглашения, хотя вряд ли смог бы сказать. Как ему это удалось.
Сад Башни Высокого Волшебства был странным местом, в котором пересекались, образовывая причудливую паутину, коридоры магии. Маги постоянно проходили здесь по пути в башню по поручениям или по собственным делам. Те, кто стоял в саду, не мог видеть проходящих мимо них, но, казалось, чувствовали их дыхание.
Старшие и более опытные маги, которые часто бывали в башне, привыкли к постоянно образующимся водоворотам магии, крутившимся на всей площади сада. Новички, которые в первый раз пришли к Башне, вздрагивали, слыша голоса из ниоткуда, ощущая затылком внезапные порывы ветра, и то и дело ловя краем глаза мимолетные видения руки или края одежды.
Маги-новички и одинокий воин стояли во дворе, ожидая того, что должно было стать началом их жизни в кругу избранных магов. Новички старались не думать о том, что это может стать последним днем их жизни.
Карамон неожиданно подпрыгнул так, что его меч неприятно лязгнул, и крутанулся, чтобы посмотреть назад.
— Стой спокойно! Ты строишь из себя дурака, Карамон, — шикнул на него Рейстлин.
— Я почувствовал, как чья-то рука тронула меня за спину, — сказал бледный Карамон, по лицу которого ручьями тек пот.
— Вполне возможно, — спокойно пробормотал Рейстлин. — Не обращай внимания.
— Мне здесь не нравится, Рейст! — В тишине двора голос Карамона прозвучал неестественно громко. — Пойдем назад, домой. Ты и без этих испытаний будешь хорошим магом!
Его слова услышали все. Другие новички уставились на братьев. Один из эльфов усмехнулся.
Рейстлин почувствовал, как кровь приливает к его лицу.
— Заткнись, Карамон! — огрызнулся он дрожащим от гнева голосом. — Ты нас обоих выставляешь на посмешище!
Карамон прикусил губу и замолчал.
Рейстлин демонстративно отвернулся от брата. Он ума не мог приложить, зачем конклав настоял на том, чтобы Карамон участвовал в испытании брата.
— Разве что они хотят замучить меня до смерти, — пробормотал Рейстлин себе под нос.
