Сумка оказалась в руках высокого человека лет двадцати с голубыми, как небо Соламнии, глазами и длинными волосами, заплетенными в старомодную косу. Его лицо было серьезным и суровым, потому что его воспитали с верой в то, что жизнь серьезна, сурова и ограничена правилами, границы которых не могли пошатнуться или раздвинуться. Стурм Светлый Меч завязал тесемки сумки, отряхнул ее от пыли и с церемонным поклоном передал разъяренному магу. — Благодарю, — задушенным голосом проговорил Мастер Теобальд. Получив сумку, он заботливо спрятал ее в свой широкий рукав. Он одарил кендера злобным взглядом и затем, повернувшись, обратился к Рейстлину: — Или ты покидаешь это место, или ты покидаешь мою школу. Таковы мои условия, молодой человек. Что ты выбираешь?
Рейстлин украдкой взглянул на деревянную миску. Они заработали достаточно денег на какое-то время. А в будущем… что ж, то, что не было известно наставнику, не могло потревожить его. Рейстлину просто придется быть более осторожным.
С униженным видом Рейстлин ступил вниз с пенька. — Прошу простить меня, Мастер, — покаянно сказал Рейстлин. — Это больше не повторится.
— Надеюсь, что нет, — чопорно сказал Мастер Теобальд. Он зашагал прочь с видом крайнего возмущения, которое, надо сказать, только возросло по его прибытии домой, где он обнаружил, что большинство его колдовских компонентов, не говоря уже о деньгах, исчезли — и магия на этот раз была ни при чем.
Толпа начала расходиться, и большинство людей были довольны увиденным представлением, которое стоило заплаченной стали. Вскоре у пня остались только Стурм, Карамон, Рейстлин и кендер. — Черт, Стурм, — вздохнул Карамон, — ты испортил все веселье. — Веселье? — Стурм нахмурился. — Вы издевались над школьным наставником Рейстлина, разве не так? — Да, но… — Прошу прощения, — сказал кендер, пробираясь к Рейстлину. — А ты не мог бы снова вытащить кролика из коробки? — Рейстлин должен относиться к своему учителю с уважением, — говорил в это время Стурм. — Или сделать так, чтобы монетки опять посыпались у меня из носа? — не сдавался кендер. — Я и не знал, что у меня в носу были деньги. Думаю, я бы вычихнул их как-то. Ну-ка, если я засуну в нос вот эту монету, и…
Рейстлин отобрал монету у кендера. — Не надо. Ты повредишь себе нос. К тому же, это наши деньги. — Правда? Ты, наверное, уронил монету, — кендер протянул ладошку. — Как поживаешь? Мое имя — Тассельхоф Непоседа. А как зовут тебя?
Рейстлин приготовился холодно отшить кендера — ни один человек в здравом уме, который хотел продолжать оставаться в здравом уме, не стал бы добровольно иметь дело с кендером. Но Рейстлин вспомнил ошеломленное лицо Мастера Теобальда, когда тот увидел свои драгоценные волшебные компоненты в руках кендера. Мысленно улыбнувшись воспоминанию, чувствуя себя в долгу у кендера, Рейстлин серьезно пожал протянутую руку. Он не остановился на этом, и представил кендера остальным. — Это мой брат Карамон, и его друг Стурм Светлый Меч.
Стурму очень не хотелось обмениваться рукопожатием с кендером, но так как они были должным образом представлены друг другу, уклониться от приветствия было бы невежливым. — Привет, Коротышка, — добродушно сказал Карамон, с готовностью пожимая руку кендеру, чья маленькая ладонь полностью утонула в большой руке Карамона, отчего кендер слегка поморщился. — Мне бы не хотелось говорить это сейчас, Карамон, — печально сказал кендер, — так как мы только что познакомились, но это очень невежливо — продолжать комментировать чьи-то размеры. Например, мне кажется, что тебе не понравилось бы, если бы я называл тебя Пузо-с-Пивную-Бочку, правда?
