Сколько же времени они будут его монтировать, думал я. Еще до войны мы, составляя графики монтажных работ такого типа прессов, устанавливали срок в четыре – шесть месяцев. Но у меня язык не поворачивался называть такие сроки теперь, в дни войны.
Что же все-таки скажут монтажники?
Через двадцать минут я вернулся в цех. Вся бригада вместе с Никоновым была на площадке около фундамента под пресс. Никонов, когда я подошел к нему, произнес:
– Распорядитесь, чтобы нам несколько лежаков поставили, вон там, что ли, в бытовках или около них. Спать не придется, отдыхать будем тогда, когда без сна невозможно будет выдержать – инструмента не удержишь, из рук вываливаться будет. Скажите также, чтобы еду из столовой нам тоже сюда доставляли, а то времени много терять будем – туда-сюда ходить. Если эти два условия выполните, то мы монтаж пресса закончим через семнадцать дней.
– Так что ли, товарищи? – спросил Никонов, обращаясь к бригаде.
– Так, так, – раздалось несколько голосов.
Я не верил своим ушам. Это выходило за пределы всех инженерных расчетов и сложившегося опыта. Я заявил, что все, что они просят, будет сделано.
– Ну, тогда нечего зря и время терять, надо приступать к монтажу.
На следующий день, когда я пришел на место монтажных работ, то увидел, что они идут полным ходом. Нигде и никогда ранее мне не приходилось видеть так интенсивно работающих людей. Мне казалось, что действует единый человеческий организм – так были согласованы движения и действия. Без слов, каким-то внутренним чутьем каждый понимал, что ему следует предпринимать.
Слышен был только время от времени лязг железа да звуки падающей детали или инструмента.
Ну, здесь дело пойдет. Оно в верных руках, подумал я. Теперь надо металл доставить. По телефону связался с Тевосяном и, сообщив ему о ситуации на заводе, сказал, что сегодня собираюсь вылетать на Магнитку.
– Распоряжение об обеспечении производства танков броневым листом Магнитогорский завод уже получил, – сказал мне Тевосян. – Они уже начали отливку слитков. [252]
Может только задержать прокатка их. Бронепрокатный стан только что на завод поступил. Теперь необходимо все силы бросить на монтаж его. Мы направили им в помощь крупных специалистов-проектировщиков из Гипромеза.
– Я знаю. Я встретил их в Свердловске. До Челябинска мы вместе летели.
Тевосян просил меня немедленно сообщить ему по приезде на Магнитку, как идет на заводе подготовка к производству броневой стали, и обещал со своей стороны оказать всю необходимую помощь.
…Магнитогорский завод я знал плохо, но, прибыв туда, встретил немало знакомых инженеров.
Некоторых я знал еще в студенческие годы, других – по Наркомату черной металлургии. На мой вопрос главному инженеру завода, как обстоит дело с производством броневой стали, он ответил:
– Начали катать листы, не дожидаясь пуска броне-прокатного стана.
– На чем же? – удивился я.
– На блюминге. Поставили гладкие валки и катаем.
– На блюминге? – переспросил я. – Никто в мире на блюмингах листовую сталь никогда не катал.
– Мы сами сомневались, – продолжал главный инженер. – Но что было делать. Танковым заводам уже сейчас нужен броневой лист, ждать, когда будет введен в действие бронепрокатный стан, они не могут. Фронту нужны танки не потом, а сейчас, уже сегодня. Пошли на риск. Надо же было находить выход из положения. Опыт удался. Получается. Хотя управлять станом и нелегко. Первые листы уже сегодня отправили к вам на завод.
От главного инженера завода я уходил взволнованный нахлынувшими воспоминаниями.
Всего девять лет назад, в 1932 г., я находился в Германии на заводе Круппа. У нас в то время с заводом был договор о технической помощи. По этому договору мы направляли наших металлургов на завод для изучения технологии производства. И вот тогда с одного из наших заводов приехали двое – инженер и мастер-прокатчик. На их заводе устанавливался блюминг, а специалистов, имевших опыт работы на таких станах, совершенно не было. Мне пришлось договариваться с мастерами крупповского завода об обучении нашего прокатчика работе на блюминге.
Вспомнилось, с какой робостью наш мастер подходил [253] к механизмам управления станом и как немец-мастер клал на его руку свою и объяснял, как следует вводить в действие стан. Ведь прошло всего каких-нибудь девять лет. И какие невероятные перемены! Люди, которые еще так недавно робели подходить к такому оборудованию, теперь не только овладели сложной техникой, но буквально потрясают своими дерзаниями.
Мы быстро договорились о дальнейшей поставке листов, и я возвратился в Челябинск.
Когда я проходил по заводскому двору, то уже издали увидел разметчиков и резчиков металла, хлопотавших у разложенных на земле толстых стальных листов.
…Встретил военпреда по танковым корпусам.
– А вы знаете, пресс смонтировали и вчера на нем уже штамповали первые детали, – сказал мне военпред.
Вместе с ним мы пошли к прессу. Я увидел Никонова. За эти дни он осунулся, но на утомленном лице светилась радость. Мы поздоровались.
– Ну вот и закончили, как обещали.
– Даже значительно раньше, – сказал военпред.