Через два дня после введения осадного положения мне вновь пришлось быть в Москве. Не узнать столицу. Восстановился не просто обычный порядок, а с оттенком торжественности. На улицах шагали подтянутые вооруженные солдаты в начищенных до блеска сапогах. Москва вновь обрела деловой и строгий вид. Чувствовалось: хотя город в опасности, но он готов к борьбе и ведет ее. Есть Советская власть, есть Коммунистическая партия!
В те осенние дни 1941 г. иногда над нашим заводом и железнодорожной станцией появлялись вражеские самолеты. Они кружили над мостами через Москву-реку и [230] Оку, над поселками. Фашистские самолеты вели себя довольно нагло, летали низко, часто днем, и не спешили возвращаться к себе. Ночью одиночные самолеты сбрасывали небольшие авиабомбы. Правда, не было зафиксировано ни одного прямого попадания на Коломенский завод. Бомбы падали на поселок, вблизи завода и железнодорожной станции.
Можно было предположить, что немецкая разведка располагала данными об эвакуации предприятий из Коломны и поэтому пришла к выводу, что разрушать пустые здания неэффективно. Не исключалось и то обстоятельство, что фашисты думали в ближайшее время захватить этот район и приспособить завод для обслуживания армии. Известно, что, пока вражеские войска продвигались к Москве, сопротивление Красной Армии все увеличивалось, потери военной техники у противника непрерывно росли. А такой завод, как Коломенский, можно использовать для самых различных целей. В общем, возможно, что завод гитлеровцы берегли для себя, но явно ошиблись.
С ходу Москву фашистам взять не удалось. Противнику пришлось перестраиваться и пополнять войска, потери которых были довольно существенны. Немецкое командование решило окружить Москву, блокировать ее, взять в клещи с севера и с юга.
Создалась непосредственно угроза заводам, расположенным в Коломне. Государственный Комитет Обороны принял два важных для Коломенского завода решения: первое – об организации производства танков "Т-60" в Коломне и второе, полученное буквально через несколько дней после первого, – об эвакуации завода на Восток страны, в Киров.
Когда на заводе получили это решение, никто не мог себе представить, что его действительно нужно выполнять. У нас создалось своего рода шоковое состояние. Не укладывалось в голове, что гигантский завод, вросший корнями в родную коломенскую землю, должен стронуться с места. Казалось невероятным сдвинуть всю эту махину, да еще в период, когда продукция завода так нужна фронту. Об опасности, о том, что рядом враг, мало кто думал. Верилось, что приказ об эвакуации будет отменен. Некоторые из нас лелеяли надежду, что обстановка на фронте изменится и все останется по-старому, то есть завод останется в Коломне.
Однако подобное замешательство длилось недолго. [231]
Мы отлично понимали, что на фронте положение архитяжелое, к тому же нам было известно об эвакуации на Восток, например, Ижорского, Мариупольского, Кировского заводов и других крупных предприятий, уже проделавших путь с запада на восток и успевших начать выпуск продукции на новых местах.
Нужно – значит нужно. Первое слово, как всегда, партийной организации. Она призвала коломенцев в короткие сроки демонтировать оборудование, отобрать инструмент, оснастку и, самое главное, людей, обладающих необходимой квалификацией, и перебросить все это на новое место. В Киров уехали уполномоченные завода, для того чтобы спланировать и подготовить размещение всего огромного хозяйства хотя бы на очень маленьких производственных площадях. В сжатые сроки им предстояло принять нужный комплект оборудования, инструмента, материалов, чтобы обеспечить ту последовательность, которая необходима для налаживания производства танков.
Коломенские рабочие, инженеры и служащие единодушно откликнулись на призыв "партийной организации. Большое количество работающих жили в соседних деревнях и селах. На работу ездили на поездах, велосипедах или ходили пешком. Почти каждый имел небольшой домик, огород или сад. Годами сложился привычный уклад жизни. Рядом две реки – Ока и Москва. Там и рыбки можно было половить, и травы для коровы или козы накосить на лужках, и интересную прогулку совершить. Да мало ли прелестей в родных местах!
Люди покидали свои деревни со слезами на глазах, с болью в сердце. Но никто не помышлял ставить выше государственного дела свое личное благополучие, свои привычки. Конечно, не сама собой возникла эта сознательность. Сказались результаты воспитательной работы партийной организации и государства, любовь к Родине, сама военная обстановка в стране.