Такое ей слушать не нравилось. Крил был ей товарищем, братом во всем кроме крови. Пытаясь вообразить жизнь без него рядом, она ощутила дрожь потрясения - лишь сейчас понимая, что после свадьбы время Крила поистине истечет. Не ожидать же, что он поедет с ней в новый дом? Абсурд.
Так много всего происходит, пожирая все мысли; лишь сейчас она осознала целую картину. - Мне его не хватает, - произнесла Энесдия, слыша, как дрожит голос. Глаза заволокло туманом.
Отец встал к ней лицом. - Дорогая, - начал он, беря за руку и уводя от манежа. - Смена мира - вот самое ужасное...
- Я не ужасаюсь.
- Да, возможно, "ошеломлена" - более верное слово.
- Он просто... перерос меня. И всё.
- Вряд ли он видит это так же. Ты сделала выбор, Энесдия, перед тобой отныне ясная дорога. Мужчина, который пойдет рядом, ждет. Пора Крилу отыскать свое собственное будущее.
- Что он будет делать? Вы говорили? Мне он ничего не говорил - вообще теперь ничего не говорит. Словно уже не любит.
Они шли к Великим Покоям. Джаэн решил выбрать боковой вход, узкую тропу через закрытый сад. - Его чувства не изменились, но раз ты нашла новый путь - прочь от дома - уйти придется и ему. Он вернется в семью, и там решат его будущее.
- Дюравы сплошь солдаты. У Крила остался один брат. Войны почти истребили его семью. Он возьмет меч. Пойдет по следам Спиннока. Какая досада!
- Мы уже не воюем, Энесдия. Уже нет прежнего риска, и будем за то благодарны. Так или иначе, у младших сыновей знати в наши дни мало выбора.
Они стояли в саду, в холодке, порожденном прудом в середине. Деревья вдоль двух стен отягощены спелыми, налитыми плодами - пурпурные шары кажутся сделанными из пыльного стекла. Ей подумалось: если один упадет - разобьется. - Я была беспамятна, отец. Себялюбива. Мы расстаемся, это будет нелегко для нас обоих.
- Верно.
Она поглядела на него. - А тебе еще хуже. Разве Крил не стал тебе как сын, которого у тебя не было? Дом будет таким... пустым.
- Джаэн улыбнулся: - Сокровища старика - мир и покой.
- О? Так тебе не терпится от нас избавиться?
- Теперь ты узнала всю правду.
- Да, и более не уделю твоим чувствам мимолетной мысли.
- Уже лучше. Ну, вернись к служанкам, пока не распоясались.
- Они могут и подождать. Хочу остаться здесь. Хочу подумать.
Улыбаясь, отец покинул садик.
Она подошла к ближайшему дереву, вытянулась и охватила рукой фруктовый шар. Спелый, мягкий. Повернула, срывая.
- Ох, я в пятнах!
Раздраженная Энесдия бросила плод в прудик, и плеск показался громким, как упрек.
Должность для Крила. Придется потрудиться, пряча намерения - кажется, он видит ее насквозь.
Дорога из имения соединялась с трактом на восток; там и ожидал Орфанталь, стоя рядом с купленной в Абаре Делак вислобрюхой клячей. Тут же был и Вренек, парень с конюшен - кислое, похожее на собачью морду лицо, сальные волосы и созвездие прыщей на широком, плоском лбу. Не так уж давно Вренек играл с Орфанталем, и эти недолгие месяцы - затем случился пожар и нужда в конюших практически пропала - подарили Орфанталю радости дружбы. Неуклюжий парень из конюшен оказался сносным компаньоном для воображаемых войн и битв. Но затем что-то случилось. Вренек стал скрытным, а иногда и жестоким.
Вот и сейчас он стоял, шлепая лошадку по шее, не желая ждать на солнцепеке, ведь день становился все жарче. Тени для укрытия не было, разве что от лошади. Они стояли тут с самой зари в окружении трех злобных псов, коих привлек запах свежего хлеба и пирога с яйцом (слуги приготовили их на обед и положили в хессиановый мешочек, который он комкал в руках).
Разговор не клеился. Вренеку было десять лет - вдвое больше, чем Орфанталю; казалось, разница в годах стала широкой пропастью, и никакой мост слов ее не пересечет. Орфанталь долго и тяжко думал, чем мог обидеть Вренека, но ничего не придумал. Лицо конюшенного мальчишки оставалось закрытым, почти враждебным. Казалось, он всецело поглощен сонливой клячей рядом.
