Джаэн бросил оценивающий взгляд. — Вот что бывает, когда прячешься в норе, сам ее выкопав. Похоже, ты уже готовишься всю жизнь ходить с разбитым сердцем. Похорони же себя в своей норе. Мир просыпается, а ты спишь. Это опасно.
Крил замолк от потрясения. Никогда прежде не видел он Джаэна таким резким, таким жестоким. Он отвернулся к воде, лицо запылало, и непонятно — от стыда или гнева? Следующие слова лорда вновь приковали внимание.
— Свадьба. — Лицо Джаэна исказилось. — Собрание знатных. Все в одном месте, вдалеке от своих земель. Бездна меня забери! Мы были слепы и глупы.
— Сир, вы намекаете на врага среди нас. Драконус?
Джаэн моргнул: — Драконус? — И потряс головой. — Крил, повышаю тебя до звания лейтенанта моих домовых клинков… нет, ты сдержишь нетерпение еще ненадолго. Бери мою дюжину, скачи назад, в имение. Вели всей роте полностью вооружиться, готовиться к нападению.
— Сир?
— Гражданская война пришла к нам — я должен ударить тебя по голове, чтобы расшевелить мозги? Заставляешь меня сомневаться в качестве твоего обучения, не говоря уже о столь смелом повышении в ранге. Не по тебе задача, Крил Дюрав? Говори честно.
— Нет, сир. Но я не уверен… Легион Урусандера не станет резать невиновных, даже жалких отрицателей.
— Появился страх, что отрицатели… оживились. Речной бог снова жив, уж это ясно. Ты и вправду воображаешь, что Легион не придумает способ оправдать войну? Они прибегнут к культу Матери Тьмы. Поднимут знамена веры.
— Но при чем тут Дом Энес…
— Я укрываю еретиков в своих землях, Крил. И едва ли я в этом одинок — почти все Дома и Оплоты терпимы к отрицателям, хотя бы из жалости. Но лица изменились. Старые маски сброшены.
— Сир, вы принимали капитана Скару Бандариса и его офицеров в личном обеденном покое — а теперь вы готовы объявить их убийцами. Это невыносимо.
— Бандарис? Он себе на уме, не прихвостень Хунна Раала. Не могу ничего сказать против Скары Бандариса, но какая иная группа солдат проезжала здесь недавно?
— Сир, враг мог появиться откуда угодно, даже из лесной глуши. Я готов принять, что в Легионе появились отряды изменников. Но лорд Урусандер честен.
— Да, если принять на веру, будто он ничего не знает. Но если знает, если закрывает глаза на творимое шавкой — Раалом от его имени… я всё пойму, едва встречу его и посмотрю в лицо. Так что, измена или нет, но злу отныне дозволено буйствовать в королевстве.
Крил покачал головой. — Но вы описываете заговор. Лорд, если вы правы и всё происходит обдуманно… почему бы им не ударить по самой свадьбе?
— Не осмелятся, — сказал Джаэн. — Пока нет, ведь сейчас они убивают якобы во имя Матери. Женитьба Андариста? Даже Хунн Раал не рискнет вызвать персональный гнев Аномандера и Сильхаса.
— Скажи, это ведь лучше, нежели вести ее под руку к венцу?
Крил нахмурился и вытянулся. — Да, сир.
Джаэн резко кивнул. — Отлично. Знаю твое мужество, Крил Дюрав. Иди же.
— Хорошо, лорд Джаэн. Только скажу словцо вашей дочери…
— Нет. Оставь ее. Нам нужно ехать.
Крил подавил вопль протеста, ощущая, как что-то ломается внутри. Джаэн был прав. Все, что он мог сказать, ее испугало бы или, того хуже, ему самому пришлось бы бояться, сидя в крепости, и за нее и за себя. Нельзя быть таким эгоистичным, как ни хотелось бы оставить напоследок кровавый отпечаток в ее сознании. Так поступил бы ребенок, невежественный и безответственный. Хуже: наслаждающийся причинением боли.
Больше они не разговаривали.
Вернувшись к коню, Крил вскочил в седло. Поглядел на двенадцать дом-клинков, что прискакали с лордом Джаэном. Они тоже смотрели на него — оценивающе, почти холодно. Как будто вся дружба пропала, и перед ними новый офицер с неясными способностями и непроверенными умениями. Внезапный гнет грозящего ему осуждения стал почти телесным, как будто тяжелый мешок навалился на плечи. Однако он смело встретил их взоры, желая отвечать ожиданиям. — Двое вперед, оружие наготове, — велел он. — Правому глаз не сводить с опушки.
Сержант Агелас, женщина с кислым лицом и равнодушными глазами, молча повернулась в седле, и двое клинков поскакали по дороге.
Крил глянул на лорда Джаэна, но тот уже отвел своих восьмерых клинков в сторону. Его слова вызвали явное волнение, некоторые мужчины и женщины начали оглядываться на товарищей. Крил понимал.
Он кивнул сержанту, и отряд проскакал мимо поезда. Около кареты ему послышались приглушенные стенками и занавеской крики Энесдии; Эфелла вздрогнула и бросила на Крила панический взгляд. Вместо ответа он покачал головой и проехал мимо.
