— Есть некоторые заблудшие философы и гнусные агитаторы, доказывающие, будто социальная иерархия есть положение противоестественное и даже что ее нужно размягчить. Вот добровольное невежество, ибо подвижность уже существует, не правда ли? Болезнь слабости можно изгнать из себя. Зачастую такие преображающие события происходят во время напряжения сил, в битве и так далее, но существуют и другие пути — для тех, кто не создан для доли солдата. Разумеется, важнейшие среди них — обучение и непреклонное просвещение.
Дисциплина — вот оружие против слабости, Аратан. Смотри на нее как на меч и доспехи одновременно, будь способен и защищаться и нападать. Она стойко сражается с силами слабости, а полем боя служит желание.
Каждому из нас в жизни приходится вести эту войну. На деле любое усилие, которое приходится свершать — грань единого конфликта. Есть желания чистые и нечистые. Чистые желания дают силу дисциплине. Нечистые дают силу слабости. Я излагаю достаточно понятно?
— Очень, сир. Можно задать вопрос?
— Хорошо.
Аратан указал на окружившую их пустошь: — Лес был вырублен, потому что народ желал древесины. Чтобы строить, чтобы согреваться. Кажется, они были весьма дисциплинированными — ни одного живого дерева не оставили. Вот почему я смущен. Разве их желания не были чистыми? Разве их нужды не были достойными? Однако лес уничтожен целиком, и разве тут сила не разоблачила свою слабость?
Водянистые глаза Сагандера впились в Аратана. Учитель покачал головой: — Ты не понял ни слова из всех моих речей. Сила всегда сильна, а слабость всегда слаба. Нет! — Лицо его исказилось. — Ты мыслишь несобранно, излагаешь несвязные мысли — и они заражают других. Больше ни одного вопроса!
— Да, наставник.
— С дисциплиной приходит уверенность, наступает конец смущения.
— Понимаю, сир.
— Не думаю, что понимаешь. Но я сделал все, что смог, и кто посмеет заявить обратное? Тебя же тянет к нечистоте, она растет, словно болеет твой дух, Аратан. Вот что получается от неподобающего союза.
— От слабости моего отца?
Тыл кисти Сагандера, ударившего Аратана по лицу, показался мальчишке скоплением твердых как скалы костей. Голова откинулась назад, он чуть не свалился с лошади — рот заполнила горячая кровь — но Хеллар дернулась под ним, неожиданный толчок заставил Аратана накрениться вправо. Последовал громкий, смачный шлепок, заржала лошадь.
Крик Сагандера висел в воздухе, но казалось, он исходит издалека. Ошеломленный Аратан качался в седле, кровь хлестала из носа. Хеллар снова напряглась под ним, передние копыта яростно стучали по земле, разбрызгивая камешки, и Аратан туго натянул поводья, заставив кобылу задрать голову. Животное чуть подалось назад и застыло, дрожа всеми мускулами.
Аратан слышал, как возвращаются всадники. Слышал выкрики, вопросы… но казалось, все говорят на чужом языке. Он сплюнул кровь, пытаясь избавиться от мути перед взором. Но и смотреть, и думать было тяжело. Сагандер лежал на земле, как и его конь — тот дергался, и было что-то неправильное с его боком, чуть пониже лопатки. Казалось, ребра вдавились внутрь. Конь кашлял кровью.
Ринт оказался рядом, пеший — протянул руки, снимая Аратана с Хеллар. Мальчик заметил и Ферен, с темным от гнева лицом.
Наставник все еще визжал. Бедро сломалось напрочь, увидел Аратан, пока его усаживали на пыльную обочину. На месте перелома виднелся след массивного копыта; повсюду была кровь, под ногой собралась целая лужа. На фоне белой пыли кровь казалась черной как деготь. Аратан смотрел на нее, а Ферен утирала ему губы тряпкой.
— Ринт видел, — начала она.
— Так сильно, что шею тебе сломать мог. Так ударил. Наш Ринт не любит преувеличивать.
Брат согласно хмыкнул сзади. — Лошади конец, — сказал он. — Лорд?
— Избавьте от страданий, — отозвался откуда-то неподалеку Драконус тоном холодным и ровным. — Сержант Раскан, позаботьтесь о ноге наставника, пока он не истек кровью.
Галак и Виль уже были рядом с наставником; Галак поднял голову и сказал — первые слова, которые Аратан расслышал отчетливо: — Плохой перелом, лорд Драконус. Нужно отрезать ногу, но даже тогда он может умереть от потери крови, прежде чем мы прижжем главные сосуды.
— Перетяни, — велел Драконус Раскану. Аратан видел, каким белым и больным стало лицо сержанта, пока тот снимал поясной ремень.
Учитель потерял сознание, лицо обвисло и покрылось пятнами.
Галак вытащил кинжал и принялся резать порванную плоть вокруг перелома. Бедренная кость разлетелась, осколки торчали из раздувшихся краев раны.
Раскан затянул ремень чуть ниже паха и сдавил бедро как можно сильнее.
— Ринт, — сказал Драконус. — Я так понимаю, ты видел случившееся.
— Да, лорд. Я случайно оглянулся как раз в момент, когда наставник ударил вашего сына.
— Я хочу знать мельчайшие подробности — отойдем со мной, в сторону.
Ферен не переставала давить Аратану на грудь. Он наконец ощутил давление, поднял взгляд и уставился ей в глаза.
