Дракон. Существо из мифа, воплощение грезы о полете. Но… смотрите на его голову, длинную шею, словно тело змеи. Эти челюсти смогли бы проглотить коня целиком. Смотрите в его глаза, залитые кровью, словно черными слезами.
Хранитель натянул удила. — Капитан Беред должен видеть.
— Скачите назад, — сказал Шаренас. — Я же изучу его поближе.
— Не советовал бы, миледи. Возможно, свойства Витра таковы, что мнимое мертвым не остается мертвым.
Она метнула на него косой взгляд. — Интригующая мысль. Я намерена осторожничать, ведь очень ценю свою жизнь.
Солдат повернул коня и послал рысью, а затем и галопом.
Снова глядя на дракона, она подошла ближе. В пятидесяти шагах лошадь заупрямилась, так что она сошла наземь и стреножила скакуна.
Гигантский зверь лежал на боку, сверху видны были раны, десятки длинных ран, но нигде она не могла увидеть торчащих наружу белых ребер. А вот громадное брюхо было вспорото. Кишки вылились тяжелой грудой, порезанные и порубленные, словно кто-то неистово работал мечом.
Что-то еще лежало у раны в животе, среди разворошенного песка. Шаренас подошла.
Одежда. Доспехи в пятнах кислоты. Длинный тонкий клинок поблизости, черный от мяса. И… уходящие прочь следы.
Шаренас поняла, что стоит, не в силах сделать еще шаг. Глаза выискивали отпечатки, пропадавшие между валунов обрыва.
— Фарор Хенд, — пробормотала она, — кто сейчас идет рядом с тобой?
— Нет никакой доблести во владении оружием, — сказал От, и вертикальные зрачки сузились до тончайших линий, пока он осматривал россыпь на выщербленной поверхности старого стола. — Все, что ты здесь видишь, есть разные вариации. Но общее гораздо важнее, Кория. Всё это аргументы железа. — Он обратил к ней осунувшееся, обветренное лицо, клыки в слабом свете приобрели цвет старого рога, а зеленоватый оттенок кожи напомнил медную патину. — Ты станешь избегать столь очевидных обманов. Для тебя железо есть язык неудачи.
Кория указала на разложенное оружие: — Но они ваши, учитель, вы часто носили эти аргументы.
— И за мной каждый раз оставалось последнее слово. Да. Но что я приобрел? Все больше груз лет на спине, все больше дней под бессмысленным солнцем, пустой ветер в лицо. Новые ночи под равнодушными звездами. Новые могилы, которые нужно посетить, новые тоскливые воспоминания. Кория, мои сны утеряли дар цвета. Уже давно мир, проходя перед очами, кажется лишенным жизни, и душа разрисована тусклыми полосами серого.
— Значит, вы устали, учитель.
От хмыкнул: — Глупое дитя. Ты мое единственное яркое пятно. Теперь слушай внимательно, ибо я не стану повторять. Мы должны покинуть это место.
— Боитесь возвращения Джелеков?
— Не смей перебивать. Ныне я говорю об ожидающем тебя воспитании, ведь все прежнее было лишь приготовлением. Вещи, которые ты должна узнать, выше моего опыта. Мы отправляемся на юг, туда, где пробуждаются силы.
— Не понимаю, учитель. Какие силы? Разве Джагуты не отказались от притязаний на власть?
От взял увесистый пояс с мечом в тяжелых кожаных ножнах. Опоясался, быстро поправил — и с гримасой снял. Оружие тяжело ударило по столу. — Азатенаи, — сказал он. — Кое-кто оказался неосторожным. Но я должен поговорить с сородичами. С теми, что остались. Прочие пусть гниют.
— Почему я так важна, учитель?
— Кто сказал, что важна?
— Зачем же вы потратили годы на мое учение, если во мне мало или вовсе нет ценности?
— Дерзость тебе идет, Кория, но ты всегда рискуешь ощутить на лице чужую руку.
— Вы никогда меня не били.
— И ты, как иные щенки-Джелеки, играешь без оглядки? — От приподнял тяжелую алебарду, отступил и широко размахнулся, пока клинок не врезался в стену, разбросав каменные осколки. Со звоном уронив оружие, он потер запястья.
— Вы будете дискутировать с сородичами?
— Дискутировать? Мы никогда не дискутируем, мы спорим.
— Железом?
Быстрая, дикая ухмылка осветила его лицо, чтобы исчезнуть миг спустя. — Как ни приятна эта мысль, нет.
— Так почему вы снаряжаетесь на войну?
— Боюсь, что шаги будут слишком легкими, — ответил он.
Кория сражалась с потребностью покинуть комнату и вернуться назад, в башню. Встать под утренними звездами и следить, как солнце истребляет их все. От запретил брать в путешествие что-либо, кроме смены одежды. И все же она верила, что назад они не вернутся.
Он взял секиру с двойным лезвием и древком из оленьего рога, взвесил в руках. — Тел Акаи. Откуда оно у меня? Удобное оружие… трофей или дар? Совесть не шевелится, значит… не добыча. Интересно, как часто триумф должен источать кровь? Не потому ли мы находим его вкус столь сладким?
— Учитель, если не железом я должна защищать себя, то чем?
— Умом, дитя. Но неужели ты не видишь, что я занят?
— Вы велели внимательно слушать, учитель. Я здесь, я внимаю.
— Я велел? Ты здесь?
— Мы должны путешествовать на юг, к вашим сородичам. Но истоки вашего любопытства — в Азатенаях. Заключаю, что мы встретимся и с ними. Путешествие обещает быть долгим, но у нас лишь небольшой тюк с пищей, по одному водяному меху на каждого, два одеяла и котелок.
— Понимаю, о чем ты. Найди черпак.
