Линья посмотрела вверх и увидела, что металл вокруг узкого люка над головой мерцал в мареве. Она кивнула и потянулась разомкнуть замок ремня безопасности. Металл оказался горячим на ощупь и жёг кожу, пока она расстёгивала, но она заставила себя проигнорировать боль и отключить все нейронные связи. Там где обычному сервитору экипажа требовалось множество подключений, она благодаря усовершенствованному телу сумела обойтись только самым минимумом.
+ Я освободилась от ремней и проводов, + сказала она.
+ Линья, пожалуйста, поспеши. Титан недолго продержится вертикально. +
Словно подтверждая слова отца, отсек медленно залило горячим металлическим свечением оранжевого света. Линья посмотрела вниз и увидела, что пол замерцал в тумане и начал таять в свирепом жаре. Подол её мантии задымился, и не займёт много времени, прежде чем одежда загорится. Мысль о том, чтобы зажариться заживо в этом тесном и напоминавшем саркофаг пространстве придала ей скорости, и она быстро отстегнула последние ремни и отключила последние соединения.
Линья выпуталась из ремней безопасности и схватилась за металлические ступени на стенах отсека.
Она закричала, когда кожу на ладонях сожгло, и упала назад в кресло.
Сдерживая слёзы боли, Линья обернула тканью мантии обгоревшую руку и попробовала снова. Она стиснула зубы и начала карабкаться, протискивая тело вверх и ощутив прилив внезапной и почти подавляющей клаустрофобии.
Люк оказался заперт на кодовый замок, и в одну ужасную секунду Линья поняла, что понятия не имеет на какой. Как только эта мысль пришла, Линья едва не задохнулась, потому что правильные цифры ворвались в разум с такой силой, словно их вбили в кору головного мозга черепным шунтом.
+ Спасибо, отец, + сказала она. + Но ты мог просто сказать код. +
+ Не благодари меня. Это был “Амарок”. +
Проигнорировав боль от загрузки, она набрала код, и замок открылся с глухой серией далёких лязгов.
– Спасибо, великий, – произнесла она, прижав обёрнутую тканью руку к символу Механикус, отштампованному на металле люка. Линья нажала сильнее и отодвинула его в сторону, влезая в пространство, где даже худому подростку было бы тесно. Дальнейший путь по ноге “Пса войны” в кабину пилота пролегал в окружении различных стоек и комплексных гнёзд гироскопических механизмов, силовых реле и отражающих фильтров, но ей не нужно было подниматься так высоко.
Румяный дневной свет проникал сквозь аварийный люк чуть ниже механизмов и шестерёнок подвески тазового сустава титана. В воздухе сильно пахло горелым оборудованием, запёкшейся смазкой и дымившим маслом. Линья протиснулась в трубу, крутя плечами и заставляя тело под немыслимыми углами огибать всевозможные выступающие механизмы и торчащие подпорки.
Температура внизу резко выросла и она поняла, что магма из расселины расплавила пол отсека, который она только что покинула. Нога титана погрузилась ещё глубже, “Амарок” осел и Линью затопил отчаянный страх, когда она почувствовала, как вспыхнул подол мантии. Плечи оказались слишком широкими, чтобы протиснуться дальше.
+ Линья! + воскликнул Виталий.
– Я не могу выбраться! – закричала она, не глядя, потянувшись к мучительно близкому прямоугольнику дневного света над головой. Ступни загорелись, мясо прожгло до костей, и оно слезало с ног, словно расплавленный воск. Черепные имплантаты отреагировали на боль и приложили все усилия, блокируя самые страшные муки, и всё ещё позволяя ей двигаться и сохранять рассудок, но животный ужас невыносимой подавляющей мощи оказался настолько чудовищным, что с ним не могло справиться ничто созданное Механикус.
– Я не могу выбраться! – воскликнула Линья, прежде чем жар выжег слова из лёгких.
Архимагос Котов слушал слова из Пищеблока-86, эхом разносившиеся по всей “Сперанце”, но не мог поверить в их реальность. Крепостные не выступали против своих законных господ, они принимали свою роль в машине и считали честью стать частью столь взаимосвязанной и взаимозависимой иерархии. Так было раньше, так будет и впредь.
– …Мы заставим машину остановиться! – прокричал голос, который идентифицировали, как принадлежащий крепостному Авреему Локку. – И вместе мы покажем архимагосу Котову, что без нас его великая машина не будет работать вообще!
Как сильно его не возмутило данное заявление, оно оказалось ничем в сравнение с наступившим ужасом, когда сервиторы мостика одновременно выпрямились, и в полной синхронности отключились от дежурных постов. Те, которые могли стоять, встали со своих нераздельных сидений и повернулись к командному трону, и хотя ему, конечно же, это только показалось, Котов почувствовал тепло их обвиняющих взглядов.
– Аве Деус Механикус, – произнёс он, шагая вперёд и поворачиваясь, чтобы увидеть этот взгляд у каждого сервитора.
