– Что вы имеете в виду, когда говорите, что не можете подлететь ближе?! – воскликнул Виталий, отчаяние в его голосе не мог скрыть даже внутренний вокс грузовой палубы.
– Я не могу сказать яснее, – ответил Робаут. – Мы висим на электромагнитной привязи и “Сперанца” не притягивает нас. Также я не могу ни с кем связаться на посадочной палубе.
– Пожалуйста, мы должны вернуться на борт! Линья умрёт, если мы не поместим её в лазарет.
– Я знаю, чтоб вас, – огрызнулся Робаут, мгновенно пожалев о вспышке эмоций. – Но если мы не сбросим привязь, то не сдвинемся ни на метр. Попытки связаться с инфомашинами посадочной палубы ни к чему не привели. Мы не находимся в графике поставок Азурамаджелли и Криптаэстрекса, и нет никакого ответа от тех, кто может это изменить.
– “Сперанца” на строгой изоляции… – сказал Виталий. – Видимо произошло что-то ужасное, несчастный случай или непредвиденное событие.
– Получается, мы застряли здесь?
– Пока они сами не притянут нас, да, – ответил Виталий, и Робаут услышал страх отца потерять своего ребёнка.
Он разделял этот страх. Шаттл “Ренарда” застрял в режиме ожидания у кормы ниже подфезюляжа “Сперанцы”, сохраняя фиксированное расстояние от ковчега Механикус благодаря той же самой электромагнитной привязи, которая обычно проводила их сквозь гравиметрическую турбулентность, окружавшую огромный корабль. Их вылет с планеты был незапланированным и несомненно повлечёт строгое предупреждение от магоса Азурамаджелли, но ситуация была чрезвычайной и Робаут был готов рискнуть пойти на любое наказание, чтобы максимально быстро доставить Линью в лазарет.
Слёзы потекли по лицу Робаута при мысли о смерти Линьи Тихон.
Он понимал, что нет никаких шансов на союз между ними, и смирился с этим. Вместо этого он ожидал дружбы, но даже это выглядело маловероятным.
Сигнал бедствия “Амарока” стал воющим рёвом муки, воплем невообразимой боли, который мог принадлежать только богу-машине. Следом за порывистым криком о помощи пришла мольба Виталия Тихона прилететь и спасти их. Сигнал резко оборвался и, увидев, что спасательный корабль легио Сириус достигнет поверхности не раньше чем через час, Робаут немедленно вылетел.
Шаттл “Ренарда” приземлился посреди опустошённого разрушенного города, но бесчисленные вопросы Робаута про неожиданно обнаруженную метрополию застряли в горле, едва он увидел ужасные раны, полученные Линьей.
Только Виталий Тихон выбрался из останков “Амарока” без значительных ран. Кроме принцепса Винтраса весь экипаж “Пса войны” погиб, и покалеченная военная машина опускалась в герметичную расселину, где уже целиком скрылась одна нога. Хотя он и остался в живых, раны не обошли его: обратная связь в манифольде превратила принцепса в хныкающего паралитика, нервная система была разрушена синаптическими страданиями умирающего титана.
Но его раны оказались ничем в сравнении с муками Линьи Тихон.
Робаут едва узнал молодую оживлённую девушку, которую он встретил на ужине у полковника Андерса, её плоть обуглилась, виднелось открытое мясо, и только верхняя половина тела избежала худшего из адского пекла. Отец едва поддерживал в ней жизнь, Виталий при помощи ноосферного соединения с её нейроматрицей блокировал центры боли в мозге, но он не был врачом и не мог ничего сделать для излечения телесных повреждений, которые, несомненно, убьют её. Они принесли её на борт шаттла настолько аккуратно насколько смогли и направились прямым курсом к “Сперанце”. Сервиторы шаттла оказали самую лучшую медицинскую помощь, на которую были способны, учитывая их ограниченные познания человеческой физиологии, но без специализированного медицинского лечения Линья скоро умрёт.
А теперь ещё и это…
Робаут перепробовал всё, пытаясь разорвать привязь “Сперанцы”, все до единого приёмы уклонения и откровенно опасные манёвры, которые он выучил в небесах Ультрамара, но ни на йоту не ослабил захват. Они попались в ловушку, как рыба на крючок, неспособные приблизиться или оторваться от ковчега Механикус.
Световой индикатор замерцал на приборной панели Робаута, и он проверил показания, чтобы удостовериться, что понял всё правильно, но надеялся, что ошибся.
– Чёрт… – выдохнул он и встал, наблюдая сквозь бронестекло кабины шаттла. – О, это совсем нехорошо…
Но никакой ошибки не было. Мерцающее раскалённое плазменное свечение силовых полей “Сперанцы” исчезало, что означало, что двигатели перестали давать тягу.
Что в свою очередь означало, что орбита корабля начала разрушаться.
Ковчег Механикус снижался.
Собрание происходило в переднем обсерваториуме над системами движения верхних палуб, центральное местоположение которого предоставляло вооружённым силам наилучшие варианты развёртывания по всему кораблю. В прямой досягаемости из этого места находились транзитные поезда маглева, как и главная внутренняя система телепортации, которую активировали распевавшие мантры техножрецы. Им помогали заменившие сервиторов вышколенные палубные слуги, декларируя ритуальные катехизисы.
