– Мы – соратники-крестоносцы, брат-сержант, я думал, что вы поняли это, – сказал Котов. – Разве вам не приходило в голову, что я мог взять сколько угодно транспортов Механикус для путешествия на поверхность? Пусть я и загрузил маршрут, который нам прислал Телок, но я выбрал вас, чтобы вы доставили меня на эту историческую встречу, потому что я ценю то, что вы олицетворяете. Вы – Императора, я – Механикус. Два аспекта Империума работают вместе. Наше единство символизирует цель нашего священного путешествия на этот мир.
– И когда направляешься в неизвестное всегда неплохо иметь за спиной отделение Чёрных Храмовников.
– Не без этого, – согласился Котов, и Танна едва не почувствовал такое же волнение, как и главы экспедиции.
Несмотря на все потери, они всё же добрались живыми до места назначения.
Атмосфера стала тоньше, и из облаков появились размытые массивные силуэты: огромные градирни изрыгали ядовитые газы с поверхности планеты, а низкие и широкие трубы выбрасывали в небеса потоки зелёного огня. Дуги статики затрещали в воздухе, словно фейерверки на триумфальном параде, и почти каждая панель ауспика зашипела помехами. Всё больше дирижаблей проплывало мимо “Барисана”, они парили сотнями, напоминая цветущих медуз в разбухшем океане. Корабль летел всё ниже и всё больше колоссальных зданий – если это были здания – появлялось из облаков.
Танна увидел высокие стальные конструкции, окружённые кольцами энергии; потрескивающие колонны в сотни метров диаметром и вонзавшиеся в экзосферу пирамиды с основаниями в тысячу миль шириной. Это было похоже на полёт над собранными городами-ульями, которые отбросили индивидуальность и просто слились в одну непрерывную планетарную кору из стали и укрощённого огня. В десятках тысяч метров под “Барисаном” небоскрёбы тесла-трансформаторов соперничали за свободное место среди необъятных силовых куполов и огромных конденсаторных колонн.
Вся поверхность представляла собой сверкавший сетчатый узор из молний, которые вырывались из поднятых медных шаров размером с боевые сферы крутов и протягивались дугами из конических башен, обрамлённых стометровыми шпилями. Потоки света текли сквозь угловатое скопление огромных структур, словно планета была организмом со светящейся кровью. Струйки тёплого дождя побежали по фонарю кабины, пока Танна снижал корабль, следуя недавно появившимся на планшете авионики графическим символам посадочных маяков. Погрешность была минимальной, и Танна понял, что его подозрения о существовании более простого способа достигнуть поверхности оказались ошибочными.
Он указал на огромные башни в форме воронки, вздымавшиеся по обеим сторонам от их курса, словно направляющие, защищавшие от снега на взлётно-посадочной полосе. Каждую венчала фланцевая пасть, выдыхавшая полные лёгкие облаков и пара.
– Об этих атмосферных машинах вы говорили? – спросил он.
Котов едва мог оторвать взгляд от великолепного зрелища колоссального промышленного города размером с планету и нечеловечески огромных конструкций, между которыми они летели, но коротко кивнул:
– Да, полагаю, что это они, – сказал он. – Видны признаки ранних СШК универсальных трансляторов, и, похоже, они делают воздух пригодным для дыхания. А что с ними не так?
– Эти башни создают стабильный коридор спокойного воздуха для полёта корабля.
– Я снова спрашиваю, что с ними не так?
– То, что этот маршрут создан специально для нас. Сейчас это единственный способ добраться до поверхности.
– И?
– Если эти машины отключить, то мы не сможем покинуть планету.
“Барисан” приземлился под дождём на посадочную платформу, которая возвышалась на каменной кладке в центре открытой площади, напоминавшей гражданский сквер имперского города. Шпили из стали и стекла пронзали небо повсюду, но над восточной стороной площади господствовал колоссальный ангар со сводчатой серебристо-стальной крышей и блестящими мачтами по четырём углам. Небеса были болезненно искусственного синего оттенка, и изборождёнными полосами тёмно-азурного и бледно-голубых цветов.
Молнии стекали по стенам каждой структуры, словно их единственной целью являлось создание и передача энергии, из-за чего воздух на вкус был горьким, как медный прут. Котов спустился по носовой штурмовой рампе “Громового ястреба”, за ним последовала группа писцов-савантов. Пара сервочерепов с железными нимбами в форме шестерёнки неторопливо кружили над ним. Его тело было частично органическим частично кибернетическим гибридом, внешне напоминая древнего воина богословского ордена с уже несуществующего полуострова Терры. Он облачился в струящуюся багровую мантию, каждое волокно которой представляло собой фрактально сформированное бинарное уравнение.
