Воины эльдаров встали кольцом вокруг ясновидицы, держа оружие наготове. Бьеланна с трудом поднялась на ноги, и осмотрелась, словно не совсем понимала, что видит. Имперские миры пахли прогорклым мясом и горячим металлом, отвратительным зловонием желаний монкеев и водоворотом мимолётных продажных эмоций, но голос этого мира звучал совершенно по особому в своих амбициях.
Его сила едва снова не поставила её на колени.
– Ясновидица? – спросила Ариганна Ледяной Клык, нависнув над Бьеланной.
Бьеланна изо всех сил пыталась справиться с охватившими её ощущениями. Психические чувства подверглись атаке сжимавшихся и растягивавшихся судеб, переплетённых с будущим окружавших её воинов и… и что?
– Я вижу всё это… – прошептала она, закрыв глаза, чтобы устоять перед наплывом эмоций.
– Что вы видите? – сказала Ариганна Ледяной Клык.
– Противоречивые варианты будущего и ненаписанные истории, – выдохнула Бьеланна.
Ясновидцы обучались всю жизнь читать в пряже запутанные переплетения будущего, и требовалась железная дисциплина, чтобы не поддаться влиянию неисчислимых возможностей, которым не суждено никогда произойти.
Но никакое обучение и самоотдача не смогли бы помешать подобному слиянию прошлого и будущего затопить её.
– Варианты будущего стирают друг друга, – ответила Бьеланна. – Каждый пытается перейти от возможности к реальности, и эта борьба за существование разрушает их всех.
– Говорите яснее, – произнесла экзарх. – Вы можете найти монкеев?
Бьеланна начала отвечать, но слова застряли в горле, когда она посмотрела на военную маску экзарха Жалящих Скорпионов.
Шлем Ариганны из переплетённой призрачной кости и психопроводящего кристалла был украшен верёвочками с узелками, но Бьеланна увидела за гладкой лицевой панелью безжалостно красивое лицо экзарха. Глаза аспектной воительницы казались вратами в безумие, заполненными мономаниакальной яростью вечного служения смерти.
Бьеланна видела ни одно лицо, а три. Каждое по-своему истинное.
Юное лицо, вспыхнувшее недавно пробуждённой женственностью. Лицо закалённой женщины, познавшей мудрость. И, наконец, старухи, сломленной и опустошённой жестокой жизнью.
– Три в одном, – сказала Бьеланна. – Дева, женщина и старуха… Всё будущее и прошлое переплелось и ничто и никогда не станет прежним.
Она посмотрела на Тарикуэля, которого знала как танцора, пока кровавая песня Кхейна не привела его в святилище Сумеречного Клинка. Его лицо было таким, каким она помнила, когда он плакал, танцуя “Лебедей милосердия Иши”. Утончённым, как паутина из призрачной кости и нежным, как лунный свет на поверхности озера.
Вайнеш, поэт, смеявшийся посреди поля трупов на Магделоне, изменился не меньше. Бьеланна смотрела на лицо мальчика, которым он некогда был. Она смотрела на лицо тщеславного и гордого убийцы, которым он стал. И смотрела на безмятежную посмертную маску, которая вырисовывалась в его будущем.
Бьеланна видела такой же танец возраста в каждом лице. Она видела всех воинов, какими они были раньше и какими могли стать.
Она заплакала, когда Ариганна положила перчатку с когтями ей на плечо.
– Монкеи, – резко спросила экзарх. – Вы можете найти их?
– Этот мир повис над пропастью, – ответила Бьеланна. – И если это не остановить, последствия будут подобны Падению.
– Меня не волнует этот мир, – прошипела экзарх. – Мы говорим о кукушке в гнезде, смертном, отмеченным другим из нашего вида, так?
Бьеланна кивнула:
– Робаут Сюркуф, да…
– Вы можете найти его?
Лицо монкея появилось в её разуме, постоянное и неизменное. Она отметила его на борту космического корабля людей, не так ли? Она помнила это, но атакованная призрачными картинами прошлого, которого не было, и тысячами вариантами будущего, она больше не была уверена, что воспоминаниям стоило доверять.
– Могу, – ответила она.
– Тогда найдите, – сказала Ариганна и отвернулась от Бьеланны. – За убийство наших братьев и сестёр они заплатят кровью и смертью.
– Смертью? – переспросила Бьеланна, её разум запылал огнями возможностей, открытых словами Ариганны Ледяной Клык. – Неужели смерть – единственный ответ?
– Единственный, который стоит знать, – ответила экзарх.
– Единственный, который вы можете дать, Ариганна, но становится ли он от этого правильным? Ничто и никогда не является столь же простым и ясным, как жизнь или смерть, правильное и ошибочное.
Экзарх встала перед ней, излучая угрозу каждым движением:
– Все ваши видения привели нас к гибели, ясновидица, – сказала Ариганна. – Назовите мне причину доверять им сейчас.
Бьеланна заставила разум очиститься, но она знала, что это состояние было столь же хрупким, как обещания между возлюбленными:
– Бесконечная паутина возможностей распространяется отсюда, – ответила она. – И все висят на единственной нити, но я не могу увидеть, нужно ли нам перерезать эту нить или спасти.
– Получается, у вас нет ответа, который мне нужен.
– Нет, – согласилась Бьеланна.
– Просто приведите меня к монкеям, – сказала Ариганна.
