– Подтверждение: так скоро? – спросил Блейлок. – Текущие прогнозы показывали минимум десять часов до тропосферного проникновения.
– Подтверждаю, магос Блейлок, – ответил Криптаэстрекс. – Если судить по погодным условиям, то на поверхности планеты действует высокозаряженный атмосферный процессор.
– Почти прямо под геоформерными судами… – произнёс Азурамаджелли, повернув решётчатое тело к Блейлоку. Из-за отсутствия лица он предоставил мерцанию ноосферы передать изумление. – Как… как вы узнали…?
Блейлок не объяснял экипажу мостика, почему выбрал именно этот конкретный сектор атмосферы планеты. Он ограничился словами, что Омниссия, несомненно, направит их руку.
– Да, Таркис, – сказала Галатея, наклонившись к нему и впившись взглядом бездушных серебряных глаз тела-марионетки. – Как вы узнали, куда направить геоформеры?
Блейлок проигнорировал вопрос, на каком-то подсознательном уровне понимая, что станет ошибкой рассказать Галатее об использовании Марс Вольта. Чем меньше машинный гибрид знал о секретных работах “Сперанцы”, тем лучше.
Вместо этого он начал отдавать приказы со всей холодной эффективностью, которой был известен:
– Отключите автоматические вокс-запросы. Если архимагос Котов свяжется со “Сперанцей”, я хочу, чтобы он услышал один из наших голосов, – сказал Блейлок, переходя от поста к посту и активируя вокс-частоты по всему ковчегу. – Магос Дахан? Ваши скитарии готовы к быстрому развёртыванию?
– Они в постоянной боевой готовности, – раздался голос секутора с посадочных палуб, где он и его воины завершили приготовления и ожидали вылета. – Отдайте приказ и мы высадимся на планету.
– Сохраняйте благоразумие, Дахан, – предостерёг Блейлок. – Прежде чем начинать полномасштабный штурм давайте сначала разберёмся в ситуации.
Блейлок вернулся к командному трону и коснулся его металлическими перчатками. Тактильные разъёмы активировались и сервиторы Блейлока заверещали, когда резко увеличился объём обрабатываемых данных. Он связался с периферийными уровнями “Сперанцы”, чувствуя, как его присутствие расширяется в ноосфере, а вокруг вздымается необъятность ковчега.
Плотные полосы информационного света поднялись с серебристых пластин палубы, словно спектральные занавесы, и Блейлок за несколько секунд обработал самые важные из них. Его разделённое сознание распределилось между анализом стремительно стабилизировавшейся колонны статичного воздуха, ставшей связующим звеном между холодным космосом и поверхностью Экснихлио, и восходящими выбросами промышленности планетарного масштаба.
– Архимагос Котов, – начал он, но так и не успел больше ничего произнести, потому что вокс взорвался сжатыми данными, поступавшими с Экснихлио. Скрипучий звук, который буквально проревел из клыкастых пастей вокс-решёток, оказался слишком забит помехами и настолько плотно заархивированным, что его было невозможно разобрать.
Без всяких команд сложные алгоритмы начали распаковывать сжатый сигнал, и шум мгновенно сменился голосом архимагоса Котова:
– …лок, говорит Котов. Вы должны немедленно покинуть орбиту и на полной скорости возвращаться в Империум. Повторяю: покиньте орбиту и улетайте как можно дальше от Экснихлио. Не пытайтесь добраться до поверхности, не пытайтесь добраться до нас. Уходите! Уходите немедленно, ради Омниссии, улетайте сейчас же и никогда не возвращайтесь!
Блейлок слушал слова Котова с растущим недоверием. Сообщение представляло собой записанную информацию. Это должно быть ошибкой. Возможно, катастрофическое разрушение сжатого луча передачи? Несмотря на наличие очищенного коридора, остаточные локальные ямы помех могли изменить сообщение архимагоса.
Даже когда он формировал эту мысль, то уже знал, что она была нереальной.
Сигнал был чистым и неиспорченным, каждая бинарная частица сообщения содержала ноосферные символы Котова, которые являлись более точным средством идентификации, чем самые подробные генетические маркёры.
– Блейлок? – спросил столь же смущённый Азурамаджелли. – Что архимагос имеет в виду?
– Это – ошибка, – произнёс Криптаэстрекс и не упустил возможность упрекнуть Азурамаджелли. – Ваши чёртовы сервиторы-ретрансляторы каким-то образом исказили сигнал. Это – единственное объяснение. Иного просто не может быть, Таркис.
– Я не знаю, – ответил Блейлок. – Я…
Вокс затрещал, когда записанная запись завершилась, и мостик заполнил голос Котова. На этот раз слова прозвучали вслух и были преисполнены ужасной безотлагательности:
– Таркис, если вы слышите это, шестерёнка повернулась. Телок совсем не такой, каким я его представлял, он – чудовище, а Дыхание Богов – немыслимо ужасное ксеноизвращение. Телок стремится разрушить всё, что нам дорого. Марс, Империум, всё. Если вы ничего не предпримете, он захватит “Сперанцу”, вернётся на Марс и…
Слова Котова резко оборвались.
Спёртый воздух зашипел из вокса.
