Потрескивающий разряд обеспечил энергию, насыщенный макрочастицами воздух “Сперанцы” – сырьё, и твёрдые формы начали разворачиваться из перенесённых сжатых молекул.
Палубные сервиторы проигнорировали разъярённый шторм, не обратив внимания на возникшую угрозу. Те, чьи предопределённые маршруты пролегали вблизи неистовой бури, мгновенно обратились в пепел, их плоть и материя стали топливом для консолидирующегося вторжения.
Сначала адепты Механикус искали причину происходящего в своих системах, считая, что пропустили или неправильно применили какой-то ритуал или катехизис. По всей палубе взревели аварийные сирены, а сигналы тревоги зазвенели в соседних кузнях и машинных храмах. К тому времени как адепты Кай-Роу 66 поняли, что дело не в машинном сбое, было уже слишком поздно.
Первые появившиеся из шторма молний кристаллиты являлись грубыми копиями Адептус Астартес. Стекловидные и гладкие воины, каждый из них возродился из жидкого света и содержал тысячи уникальных наномашин Телока. Они наступали сотнями в сверкающих рядах и заполнили Кай-Роу 66 залпами изумрудного огня. Машины взрывались, сервиторы погибали, запускались разрушительные цепные реакции.
Бинарные вокс-сообщения лихорадочно помчались на мостик, предупреждая об абордаже, но сигнал с Кай-Роу 66 не был последним. Новые дуги молний с поверхности планеты десятками обрушивались на “Сперанцу” и каждый шторм извергал сотни кристаллитов. Некоторые выглядели как простые воины, другие были крупнее. Они обладали мощным вооружением и когтями-клинками, а также были облачены в листы отражающей брони, напоминавшие тяжёлые стекловидные мантии.
Последними в Кай-Роу 66 сформировались военные машины.
Именно их Телок некогда назвал тварями ужаса.
Потрескивающая ярость в верхних слоях атмосферы Экснихлио бесследно исчезла. Танну поразила бледная ясность неба над башней. Она напомнила ему фрески на борту “Вечного Крестоносца”, изображавшие пасторальную идиллию Старой Земли.
Иллюзия обратилась в прах, стоило ему отвести взгляд от небес и увидеть бесконечные просторы простиравшихся до горизонта гигантских генераторных башен и кузнечных комплексов.
Ведущий из башни радиальный мост выходил на многоуровневую огороженную цепями лестницу. С широкой платформы протянулись пути на уровни выше или вниз к основанию башни сквозь бурлящие клубы подсвеченных пламенем отработанных газов.
Пятисотметровый подвесной мост на тросах соединял универсальный транслятор с колоссальным квадратным зданием. Облицованное листами заржавевшей рифлёной стали сооружение не предоставляло подсказок относительно своего назначения, ограничившись несколькими трубами, извергавшими грязный дым и сажу, которая жирным пепельным снегом падала на крыши более низких построек.
Оно напомнило Танне гигантские промышленного масштаба крематории на мирах вроде Бальгаута и Цертус Минор.
Он надеялся, что это не являлось предзнаменованием.
– Браха? – спросил Варда.
Танна покачал головой, и чемпион Императора выругался.
– Яэль?
– Жив, – ответил Танна, показав на противоположную сторону моста, где Яэль прикрывал боевых братьев из болтера. Они побежали к нему, за Храмовниками, прихрамывая, следовал Ульданаишь Странствующий Призрак.
Повреждения ног лишили призрачного воина скорости и изящества. Рядом с Яэлем скитарии Котова пытались взломать вход в здание, представлявший собой закрытую дверь из сложенной стали.
Танна оглянулся в поисках преследования.
Иссур увидел, куда он смотрел и спросил:
– Ты д-д-думаешь адепт убил… убила их?
– Сомневаюсь, – ответил Танна. – Я нанёс этим зверям столько смертельных ран, что они должны были уже десять раз умереть. Если они пережили это, то переживут и чары магоса Павельки.
– Крепкие звери, – согласился Варда. – Я только один раз сражался с врагом, который мог пережить мои убийственные удары.
Танна кивнул:
– Танатос?
– Да, дьяволы с серебристой кожей, которые возвращались, не важно, насколько сильный удар я нанёс или сколько взорвалось массреактивных болтов.
– Э-эт… эти такие же? – спросил Иссур.
– Нет, – произнёс Ульданаишь Странствующий Призрак, его голос больше не звучал глубоко и резонансно, а стал слабым и отдалённым. – Эти твари – не слуги Ингир, они были созданы живыми руками и получили возможность не обращать внимания на смертельные раны благодаря безумному колдовству Телока. Но ты прав – они вернутся.
Словно подчёркивая слова призрачного воина, гончие вырвались из башни. Некоторые встали на задние ноги, другие сгорбились на четвереньках, выискивая добычу. Даже поверхностный взгляд показал Танне, что от всех нанесённых им и братьями повреждений не осталось ни следа.
Звери увидели, что добыча пересекала мост и устремились за ними, приближаясь и воя от предвкушения. Искры летели из-под кривых когтей, врезавшихся в сетчатую решётку настила моста.
– Храмовники, к бою! – крикнул Танна.
– Нет, – произнёс Странствующий Призрак, встав поперёк моста. Изогнутый меч с костяным клинком выскользнул из его перчатки. – Я приму здесь бой, как Торалвен Гибельная Песнь принял в Хеллаборе.
