— Я… хочу знать, — уже уверенней отвечает он. — Всё, что мне нужно — это знания…
И тут раздаётся вопль:
— Нет, Эск! Тебе не нужно, нельзя… Ты не представляешь! Я только что видела… Видела, как Эвин… — Русти, повисшая у него на шее, принимается лопотать что-то так быстро и неразборчиво, что у него голова идёт кругом.
— Боги, искорка, — он слегка отстраняет её и вытирает её мокрые от слёз щёки. — Не надо так тараторить…
Но она только нетерпеливо подпрыгивает и вопит:
— НЕ СМЕЙ ПРОСИТЬ У НЕГО ЭТО! Ты не сможешь, не вынесешь, никто не вынесет…
Он сжимает её, рыдающую, в объятиях, складывая в уме полученные сведения. Вот, значит, что стряслось с пресловутым Эвином. Да, незавидная участь. Вряд ли, конечно, тот сформулировал свою просьбу как надо; Эскеврут-то в подобную ловушку не попался бы, но…
— Не буду просить, — обещает он, глядя по сторонам; вокруг как раз разворачивается новый пейзаж. — Всё, искорка. Всё хорошо. Эй, уймись…
Речной берег, хижина на сваях. Очень романтично, браво.
Чипиреска притихает, прижавшись к нему, безропотно позволяет поднять себя на руки и занести в дом. Старая кровать издаёт душераздирающий скрип, принимая на себя вес их тел.
А дальше всё идёт как по маслу — он просто делает то, что хорошо умеет… и любит. Да и как можно не любить ласкать это совершенное, хоть и миниатюрное, тело? Разве можно не любить наблюдать, как исчезают со лба горькие морщинки, следы слёз тают без остатка, а вместо них на лице появляется выражение блаженства?
Русти не знает своих возможностей, думает он, ловко играя пальцами в нежной ложбинке между её ног. Привыкла винить во всём себя, привыкла считать себя бестолковой и приносящей больше проблем, чем пользы… И сама не замечает, сколько света несёт в этот мир и в чужие сердца.
И, целуя её лоб, он шепчет:
— Ты сильнее, чем тебе кажется… Ты сильнее меня, искорка.
Русти распахивает глаза и недоверчиво глядит на него. В золотистом янтаре ясно читается ход её мыслей: как может человек, которого она всегда считала лучше себя во всём, говорить такие вещи?
Он смеётся:
— Я сказал: сильнее, а не умнее.
И, пользуясь её замешательством, быстро избавляется от штанов и входит в уже готовое принять его тело. Она напрягается лишь на миг, но потом с доверчивой улыбкой закрывает глаза и подчиняется его неторопливому ритму, которому аккомпанирует скрипучая кровать.
Боги знают, сколько времени проходит, но Эскеврут наслаждается каждой секундой, каждым движением. А потом с удвоенной силой — когда тело Русти подбирается к финалу и слегка напрягается, пропуская через себя волны удовольствия одну за другой…
— Люблю тебя, — бормочет она, опомнившись. — Хоть и троих сразу, но тебя главнее и сильнее, Эск.
Эскеврут улыбается такому своеобразному заявлению, и чипиреска растворяется в пустоте.
—
— Слабак? — высказывает магистр очередное предположение. — Не то, знаю. Прости, я не понимаю, чего ты от меня хочешь.
Новое видение застаёт его сидящим на нагретом солнцем камне у лесной реки; над головой слегка шумит ветвями доживающая свой век ива; под ногами разнокалиберные круглые камешки, обточенные за многие годы речной водой.
— Эск!.. — выдыхает стоящая напротив Зио и предсказуемо кидается на шею.
Он сразу, с первого дня их знакомства заподозрил, какой огонь скрывает в себе девочка с бутыльком яда на шее. Разжечь этот огонь стало для него навязчивой идеей, его новым маленьким смыслом в долгой утомительной жизни. И всю свою благодарность за это он сейчас охотно вкладывает в ласки.
Одежда на камнях; два обнажённых тела льнут друг к другу. Он бережно подталкивает девушку к иве, пока она не упирается спиной в толстый, чуть наклонённый ствол. Она послушно откидывается назад, на шершавую поверхность, и смотрит на него с умоляющим нетерпением. И он подчиняется этому зовущему, манящему взгляду — приподнимает ей ногу и медленно проникает внутрь, отчего она сладко вздрагивает и выгибается.
Русти однажды спросила, что такого он нашёл в Зио. А он, пожалуй, и сам так до конца и не разобрался. Эта её непоколебимая воля к жизни — и пузырёк с ядом на груди. Доброта и мягкость характера — и пылающий внутри безжалостный огонь. Верность собственным принципам — и охотное принятие нового опыта. Преданность ему, своему учителю, наставнику и любовнику — и недавний бунт с твёрдым намерением не дать ему уничтожить магию…
Смуглая кожа отзывается чуть ли не искрами под его руками и поцелуями, прядь белоснежных волос покачивается в такт, свисая вниз, к земле. Дыхание затрудняется и учащается; темп нарастает. Тонкие пальцы бессознательно впиваются в его спину, и все мышцы судорожно напрягаются.
Эскеврут, не сводя глаз с её лица, искажённого гримасой наслаждения, и не прекращая движений, позволяет своему семени выплеснуться, отдавшись вспышкой удовольствия и облегчения во всём теле.
