Словно на зов, в комнате вновь появился огненный. Сел по-турецки напротив Пантелея, чуть наклонился к нему, и сквозь сияние проступили черты лица.
– Господи! – профессор плюхнулся на диван.
– Спасибо тебе, – улыбнулся папаша сапожнику.
– Слышь, Семионыч, – прошептал обалдевший Пантелей, когда гость окончательно исчез. – Это шо ж получается, Семионыч? Так, выходит… Сашка – она… Ёжики-карёжики!
– Бог мой, ребенок! Создать временной коллапс, чтобы увидеть прадедушку?
– Не глупи, па.
– Излагай. И прекрати разбирать аппарат! Я еще не совсем понял аналоговую схему.
– Как скажешь…
– Я жду.
– Какие вы все-таки глупые, взрослые.
– Что?
– Нам просто не хватает родительского внимания. Неужели это трудно понять?
– И для этого следовало строить аппарат, создавать… Как ее?
– Катавасию.
– Глупое слово и неуместное…
– Я больше не буду. К тому же хватило одного раза.
– М-м-м. И?
– Дед Пантелей увидел тебя и меня, и теперь он является измененным квантом во времени.
– Слава богу, обошлось без перемен…
– Да. Если не считать, что родители Кольку забрали домой. И Славкины вернулись. И… А вот и мама!
