– Что ты был Q2, но пришёл в себя Q3.
– Да, точно. А о себе?
– Что он изначально был Q3, а затем очнулся в первый раз как Q1.
– Ага, именно так. А он вам рассказал про воспоминания и прочее? Про способы индексирования?
Менно кивнул.
– Так вот, мне сестра тоже всё объяснила. Когда Джим сменил квантовое состояние, он также сменил метод индексирования: с вербального на визуальный. А вот я – нет: взрослые Q2 и Q3 индексируют воспоминания вербально, если только они не аутисты определённого типа. Так что в моём случае ничего не изменилось. Я хорошо помнил, как пришёл в вашу лабораторию и надел тот гадский шлем. Я знал, что вы в ответе за это.
Изумление на лице Менно было невозможно не заметить.
– Так почему же ты не сказал Джиму?
– Я только-только пришёл в себя. Не показывать сопернику карты – раньше это всегда работало отлично; никогда не давай оппоненту – а я считал своим оппонентом всех и каждого – узнать то, что знаешь ты.
– Ясно, – сказал Менно и развёл руками. – Так или иначе: видишь ли, я стар, слеп, у меня диабет, и в университете меня более или менее отпустили на вольные пастбища. И прежде чем уйти, я просто хотел попросить прощения за то, что я с тобой сделал. Я надеюсь, что ты найдёшь в себе силы простить меня. Ты не можешь себе представить, как это грызло меня изнутри все эти годы. Ни дня, ни часа не проходило без того, чтобы я не думал об этом.
Тревис повернул своё кресло так, чтобы оказаться лицом к окну. С момента своего пробуждения он видел немало технических чудес, но задний двор, с высоко отросшей некошеной травой, с густо-синим небом, с петуниями и портулаком, с видавшим виды столом для пикника, из этого окна мог выглядеть точно так же и в 2000-м, и в 1950 году.
– Я ненавижу это, – тихо сказал он.
Менно по-прежнему стоял практически в дверном проёме.
– Ненавидишь то, что я чувствую себя виноватым?
– Нет, нет, – ответил Тревис. – Не вас. Я ненавижу то, что сам испытываю эти чувства. Вину. Угрызения. Сожаление. «А если бы всё было по-другому?» Когда переживаешь одно и то же снова и снова. Мучаешься из-за того, что уже не вернуть. Я это
Меня это убивало – быть в Саскатуне и не видеть Кайлу. О, она наверняка знала, что я в городе – в конце концов, я уже виделся со всеми остальными Гуронами, – но я уважал её решение.
Я знал, что такое потерять в результате развода половину друзей, – в церкви, когда ты женишься, тебя заставляют выбрать сторону, и эта разделительная линия, как я обнаружил, сохраняется потом практически неизменной. У меня не было сомнений, что Виктории известно о решении Кайлы порвать со мной, даже если Кайла не сообщила об этом своей матери и дочери. Я нервничал по поводу предстоящего разговора с Викторией, как по личным причинам – мне не хотелось, чтобы меня отчитывали, – так и потому, что всё сейчас зависело от её желания сотрудничать. Пока Менно разговаривал с Тревисом, я зашёл в ванную и позвонил ей.
– Джим! – воскликнула она вместо приветствия. – Ты где?
– Я у Ребекки дома, приехал повидаться с Тревисом.
– То есть ты, получается, снова в Саскатуне.
– Да.
– Не уверена, что Кайла захочет тебя видеть.
– Я знаю, – ответил я, – но, – было мучительно больно это произносить, – сейчас это не самое главное.
В её коротком ответе уместился целый мир печали.
– Да уж.
– Так вот, я о том, что мы обсуждали тогда, у Кайлы…
– Да?
– Ты ведь видела новости? Знаешь, что происходит.
– Это ужасно, – согласилась Вики. – Они наверняка сейчас уже на первом уровне готовности.
– А когда мы с помощью пучка сдвигаем в следующее состояние одного человека, то сдвигаются все. Вики, ты-то должна это видеть. Это реальный ответ.
– Я же тебе говорила – если вкачать столько энергии человеку в мозг, это его скорее всего убьёт…
– У меня есть доброволец. Ты где?
– Э-э… В «Источнике Света». Как раз собиралась уходить.
– Задержись. Мы приедем так скоро, как только сможем.
– Нет, в этом нет смысла. На сегодняшний вечер запланирована профилактика. Систему отключат на восемь часов; её уже начали глушить.
– Ч-чёрт. Ладно. Ты сможешь вынести квантовый камертон?
– Э-э… да. Наверное. Думаю, да.
– Сделай это, пожалуйста. Где мы можем встретиться?
– А где ты остановился?
– Я найду гостиницу.
– Да брось! Приезжай ко мне – говорили, что полиция наконец очистила улицы. Ты знаешь, где я живу?
Я никогда не был внутри, но помнил примерное расположение её дома с того дня, когда мы встречали её в аэропорту и отвозили домой.
– Более-менее. Дай мне адрес; телефон его найдёт.
