Убийство одного человека, даже совершенное с особой жестокостью, не подразумевает смертную казнь, но подразумевает нечто похуже… Принцип справедливости КС у нас такой: особо опасных преступников карать с особой жестокостью. И для таких, как Хивар и Литра закон предписывает «Memory Collapse». Эта процедура подразумевает под собой аналог обработки металла лазером, но в их случае всё намного хуже. Провинившегося помещают в капсулу в положение лёжа, подсоединяют к базе данных полицейского участка, что дает нашему искусственному интеллекту, на базе которого вся информация у нас хранится, полный контроль над сознанием и данными преступника, после чего ИИ начинает процедуру «уничтожения памяти». В результате которой от преступника останется только оболочка: его тело, бездушное тело.
Послужной список этих двоих что-то с чем-то…Они числятся в розыске еще в 3-х секторах, помимо 9-го. Изнасилование, грабежи, вандализм. Если есть люди, которые должны умереть, то я знаю имена, как минимум двух из них.
…Казнь ублюдков проводил палач Йорк Зварф. Человек дела. Выполняет работу добросовестно, относясь к ней, как к достойному ремеслу.
Он мне говорил, что его кумир, Альберт Пьеррпойнт.
– Альберт проводил казнь за 17 секунд, – рассказывал Йорк, подключая провода к лысому черепу Хивара Мо. – На то время – рекорд.
На руке Йорка я вижу выбитый меч с округлым лезвием. «Специальный меч, предназначенный для отрубания голов. Меч являлся символом палача во Франции».
– Иногда палач выступал в роли экзорциста, – продолжал Зварф. – Знал?
Я отрицательно киваю головой.
– Причиняя боль телу, он изгонял злого духа. – Палач, закончив с проводами, закрыл капсулу преступника. – Одним из надежных методов изгнать злого духа, завладевшего телом, считалась пытка. Причиняя боль телу, ты как бы пытал демона, заставляя его покинуть оболочку… Зеленый свет ИИ был дан…
Я не мог не отметить мечтательную задумчивость в голосе и в выражении лица Йорка, когда он рассказывает, как в средневековье людям обрывали жизнь его коллеги. Не буду отрицать – это слегка пугало.
Как бы Йорк ты сам на зеленый не пошел, при свете которого сейчас барахтается потрошитель, подумал я. Кто знает, может быть палачу он уже светит?
Сколько лет ты копил в себе цинизм, чтобы создать такую улыбку? От одного ее вида жить не хочется.
«Дэвид Вонг»
Кофе не бодрит, оно лишь притупляет усталость. На пачке растворимого напитка, я прочел: «Вкус парного молока, улетаю в облака».
Я улыбнулся. Вскрыв упаковку, я высыпал содержимое в картонный стаканчик. Ночь обещала быть долгой. Шёл кислотный дождь.
В Кибер-Cити отсутствуют предприятия, работа которых, вредно влияет на экологию. Кислотные тучи приходят из-за «Осквернённого» океана. Когда-то он назывался Атлантическим.
До войны, в нём кипела жизнь. Тётя с дядей рассказывали, как в океане можно было плавать, словно в бассейне. Ты мог нырнуть под воду и любоваться «сказочной красотой» морского дна.
В Атлантике царила жизнь, отличная от земной. Прекрасная, местами опасная, но всё же невероятная…
Теперь там сказачная катастрофа.
Пышнобородый парень сидит напротив Фламигулы в чём мать родила. Задержан патрулем за мастурбацию в общественном месте.
Облокотившись о единственное дерево в городе, он теребил свою фасолину. Необязательно было его задерживать, но ребята из патруля захотели посмеяться.
– Имя и фамилия? – сказала Флам.
Детектив делала вид, что заполняет рапорт. Я боялся смотреть на её каменное лицо. Если бы я посмотрел, то непременно взорвался от смеха. Было бы не профессионально.
– Дитар Ситх, – сказал парень.
Нагое положение Дитара нисколько его не смущало.
– Дрочил пот деревом, значит, – сказала Фламигула. – Успел кончить?
– Меня грубейшим образом прервали.
– Так и запишем… – пальцы Флам застучали по клавишам. – «Не любит, когда грубо».
Финиш. Я не мог больше сдерживаться. Ха-ха-ха…
– От тебя жутко воняет, Дитар, – сказала Флам.
Безэмоциональное выражение ее физиономии невыносимо!
– Природный запах, – сказал Ситх.
– Где живёшь? – спросила детектив.
– На улице.
Двери участка распахнулись. Мужчина с застывшим ужасом на лице, держался за сердце. Сделав пару шагов, он упал лицом вниз, скрипнув обувью. Что-то очень яркое, как будто миниатюрное солнце, выпало из его руки и покатилось колесом, пока не ударилось о мой ботинок. Дитар потерял сознание.
…Иц Чок скончался от сердечного приступа. Его смерть не подпадала под категорию «убийство», но чтобы отвлечься от бумажной волокиты, я решил разузнать о прошлом почившего поподробней.
Первым делом я навестил его мать. Большую часть жизни женщина проработала на заводе Кроссарии.
«Ультра» весь процесс сборки своих товаров давно автоматизировала. Им не нужны люди. Кроссарий мог сделать то же самое, возможности у него были. Но он предпочёл дать людям зарабатывать. Его отказ от автоматов приносил скорее убытки, чем прибыль. «Но это как посмотреть» – отвечал на подобное руководитель фирмы.
