И Мизуки рассказала Инне обо всем, что с ней произошло с той самой минуты, как она очутилась здесь. Выслушав ее, Инна нахмурилась:
– Мне кажется, я понимаю, что они имеют в виду, говоря, что ты феномен. Не думаю, что на Форисе найдется еще хоть один человек, который принимал бы соммелис так долго и часто, как ты. Возможно, что ты… могла бы перемещаться туда и обратно без помощи этого луча.
Мизуки пораженно открыла рот:
– То есть, ты думаешь, я могу одним усилием воли вернуться на Форис?
– Не знаю, возможно. Но если так… я могу понять, почему они тобой заинтересовались. Так как они сами – всего лишь идея, так и не реализованная в нашем мире, похоже, что они здесь застряли. Да, квантовиты могут очутиться в любой точке вселенной – но только как возможность, а не то, что на самом деле произошло. У них есть технологии, позволяющие перемещать предметы и людей из одной реальности в другую, но сами они пленники. Наверное, изучив твою способность, они хотят найти способ и самим перейти в наш мир. Но я не понимаю, зачем, – задумчиво протянула Инна. – Судя по тому, что мне рассказал отец, они делают все возможное, чтобы их никто не обнаружил. Зачем им переходить в реальный мир, ведь тогда о них узнают все?
Мизуки нервно оглянулась, как будто опасалась, что их подслушивают, а потом понизила голос:
– А разве не очевидно? Они хотят захватить нашу планету, и им нужно преимущество в том, что про них никто не знает.
Инна и сама рассматривала такую возможность. Отчасти ее натолкнуло на это то, что они так и не убили жителей Фориса, хотя те находились в опасной близости от предполагаемого места обитания квантовитов. И даже более того – они пытались сделать людей как можно более примитивными, чтобы те не могли с ними сравниться. Да, идея о вторжении определенно имела смысл.
Мизуки тем временем осматривала комнату. Заметив тарелку с остывшей едой, она спросила:
– Что, тоже мясо есть не стала?
– Не стала, – подтвердила Инна. – Интересно, что у них тут за животные? Я всю жизнь мечтала кого-нибудь увидеть. Судя по земным фильмам, некоторые из них довольно милые.
– Сомневаюсь, что в этой реальности мы найдем милых животных, – с сомнением протянула Мизуки. – Ведь здесь собрались нереализованные идеи. Вряд ли звери, которых вселенная так и не выпустила на свободу, такие уж хорошие. Скорее всего, они очень опасные, и в этом плане я даже рада, что тут такие заграждения. Хоть эти твари, кем бы они ни были, сюда не прорвутся.
– Акулы тоже опасные и ни капельки не милые, а их вселенная все-таки «выпустила на свободу», как ты говоришь, – заметила Инна и вновь зевнула. – Жутко хочется спать. Перед тем, как очутиться здесь, я выпила целый кувшин соммелиса.
– Так ложись и спи, – предложила Мизуки. – Не думаю, что квантовиты потревожат нас в ближайшее время.
– Не могу. Стоит только лечь и закрыть глаза, как я тут же начинаю задыхаться, – поежилась Инна. – Вот уж никогда не думала, что у меня клаустрофобия. Мне всегда казалось, что если кто из нас двоих и будет страдать от такого недуга, так это ты.
– Мне тоже дурно, но я стараюсь держаться.
– Так или иначе, вряд ли я засну в таких обстоятельствах. Слушай, Мизуки, а может, ты попробуешь применить свою способность? Мне кажется, что ты способна не только вернуться в Форис, но и выйти из этой комнаты, к примеру. Ведь все дело в вероятности.
– Не думаю, что я смогу, – с сомнением протянула Мизуки.
– А ты попробуй. Возможно, что это наш единственный способ побега. Все равно сейчас делать особо нечего.
– Я даже не знаю, как. Да и вдруг квантовиты будут недовольны, если я попытаюсь отсюда выбраться?
– Вряд ли. По-моему, они того и хотят. Не исключено, что квантовиты для того и привели тебя ко мне. Мне папа рассказал, что у них есть вероятномеры – такие приборы, позволяющие видеть вероятное будущее. Они могли предугадать, что я тебя об этом попрошу, – при упоминании отца Инна помрачнела.
Мизуки это заметила:
– Что случилось?
– Даже не знаю, что и сказать, – протянула Инна. – Вроде бы ничего конкретного… Я увиделась с папой, мы поговорили, он обо всем рассказал… Но… мне показалось, что он был излишне эмоциональным в этом разговоре. Я никогда еще не видела, чтобы в его голосе были хоть какие-то интонации, а тут он говорил с таким жаром… С одной стороны, может, и давно бы пора, а то мне иногда казалось, что он просто, ну… машина, что ли. Но с другой, такие перемены пугают. Может, это ерунда и не стоит внимания, но… просто это показалось странным и даже немного напугало меня, вот и все.
Мизуки крепко сжала ее руку:
– Инна, да просто твоему папе страшно, как и нам с тобой, вот его эмоции и выбираются наружу… Может, у него тоже клаустрофобия.
– Это не походило на клаустрофобию, – возразила Инна. – Да и вообще на то, что он боялся… Это скорее как… как будто медленно закипающий вулкан ненависти, готовый к извержению.
Мизуки фыркнула:
