Но даже если шансы исчислялись как один к миллиону, зачем рисковать своим бессмертием, если такие простые меры – заключение еврейки в оковы – могут полностью устранить этот риск?
Аль-Йад также установил в комнате систему видеонаблюдения, расположив камеру так, что в поле ее зрения одновременно попадали и стол и кровать. Он должен просмотреть видеозапись, дабы удостовериться, что Аронсон дала ему именно те гипнотические установки, которые должна была дать, на нужный период времени, используя правильные слова-триггеры.
Под финал Аль-Йад призвал восемнадцать человек своей охраны и Тарика Бахара и сообщил, что на ближайшие двадцать четыре часа вся прислуга и все рабочие должны быть изгнаны из дворца. Следует также объявить, что любой, подошедший к особняку на расстояние пятнадцати ярдов, немедленно будет испепелен на месте. Он объяснил, что не желает, чтобы его тревожили ни при каких обстоятельствах – без исключения.
Охране было приказано следить, чтобы никто не слонялся вокруг дворца, даже случайно не забрел близко. Учитывая, что недавно он поистине ужасными способами лишил жизни трех выбранных наугад последователей, на глазах у огромной толпы – только ради того, чтобы оставшиеся продолжали испытывать истинное благоговение перед его силой, – он знал, что никто не осмелится нарушить этот приказ.
После того как дворец был очищен, у Аль-Йада состоялся короткий разговор с Адамом Турко. Турко сообщил, что Бреннан Крафт только что покинул Коста-Рику на одном из самолетов «Гольфстрим», принадлежащих Эбену Мартину, и направился на частный аэродром поблизости от Сан-Диего в Калифорнии. Крафт сказал Турко, что его друг-миллионер не полетит с ним, а останется в Коста-Рике, и будет вне доступа вплоть до дальнейших распоряжений.
На лице Аль-Йада появилась широкая улыбка. «Будет вне доступа вплоть до дальнейших распоряжений» – отличный эвфемизм взамен слов «недавно убит мною».
Турко получил указание встретить Крафта в Сан-Диего, и вскоре после этого выследить человека по имени Роберт Фройнд, который работает в тамошней лаборатории, и сообщить о ежедневных перемещениях и расписании Фройнда.
Аль-Йад вновь не смог не улыбнуться дерзости Бреннана Крафта. Он убил своего друга Мартина, нагло воспользовался личным самолетом Мартина, и вместо того чтобы потратить хоть мгновение на скорбь из-за предполагаемой гибели своей еврейской шлюхи, полностью списал ее со счетов и намеревается похитить человека, который, несомненно, тоже является специалистом в области наркогипноза.
Но не имеет значения, как быстро Крафт смог бы завербовать этого Роберта Фройнда, потому что уже слишком поздно. Аль-Йад обыграл Крафта вчистую.
Он вздохнул с довольным видом. Бреннан Крафт, воплощение Шайтана на земле, не имел никакого понятия о том, что вот-вот на него обрушится.
Больше часа Алисса Аронсон составляла схемы того, что называла основными связями веры и неверия Аль-Йада, потом дала ему препарат. Он провел под гипнозом три часа, хотя они показались ему единым мгновением.
Проснувшись и сняв сетчатую шапочку с головы, он поднялся в воздух, чтобы проверить, при нем ли еще его божественность. Потом повернулся к шлюхе, прикованной к столу в десяти футах от него.
– Как все прошло? – спросил он у нее.
– Как нельзя лучше, – ответила она. – Мы не узнаем точно, пока ты не попробуешь, но опыт говорит мне, что теперь ты должен уметь временно отключаться от поля нулевой энергии. При условии, что ты действительно хотел научиться этому.
Аль-Йад улыбнулся. Именно этого он и хотел. Так сильно, как вообще способен был чего-либо хотеть. Он вывел видеозапись сеанса на экран, висящий на стене возле его кровати. Боˆльшую часть времени экран показывал лишь то, как еврейка смотрит на монитор компьютера. Действительно важная часть, в которой она укрепляла определенные связи, отвечающие за веру – точнее, в данном случае за неверие, – была достаточно короткой, и Аль-Йад перемотал запись до этой части, дабы убедиться, что Аронсон не внушила ему ничего такого, что не должна была внушать.
Но он не обнаружил ни единого намека на хитрость или обман. Все, что от него требовалось, чтобы запустить процесс – это посмотреть на часы, показывающие точное время, и вслух произнести по-английски «точка один». Это прервет его связь с божественной силой – как вольную, так и невольную, – ровно на пять минут.
Если окажется, что все сработало так, как он надеялся, он может снова посмотреть на часы и сказать «точка два» – эти слова окажут тот же самый эффект, только уже на восемь часов.
