– Да, но не очень-то радуйтесь. Ваш босс наверняка знает, что у «Блэк-Опа» есть возможности, каких он и представить себе не может. И нас очень злит, когда кого-то из наших пытают или убивают. Это как убить полицейского. Этого не следует делать. Потому что другие копы примут это близко к сердцу. Так что, если сейчас вы меня отпуˆстите, вам за это ничего не будет. Да, этим поступком вы нас заинтересовали, однако у вас еще есть шанс прожить долгую счастливую жизнь.
В ответ на ее угрозу Джентльмен лишь безмятежно улыбнулся.
– Спасибо за предупреждение, – произнес он мягким светским тоном. – Но прошу вас, продолжайте. Что вы изучаете в этой вашей лаборатории «Блэк-Опа»?
Алисса снова прожгла его злобным взглядом, однако не решилась даже пытаться скрыть эту информацию.
– Наркогипноз. Я попросила химиков модифицировать известные нам препараты, воздействующие на психику, попытаться улучшить их. Попытаться понять, как можно контролировать человека против его воли – чтобы мы могли это предотвратить. Мы знаем, что другие страны работают над этим, поэтому нам нужно понять, возможно ли это.
– Но у вас никогда не было цели использовать эти средства самим, верно?
– Верно, – подтвердила Алисса.
Впервые Джентльмен рассмеялся во весь голос:
– Боже, кажется, вы действительно в это верите. Вы наглядно демонстрируете ту грань человеческого поведения, которую я изучал. Нашу способность к самообману.
Алисса покраснела, однако она знала, что он может быть прав. Она верила, что боˆльшая часть правительства США повинуется международным законам в отношении биологического и химического оружия, допросов и наркогипноза, однако не была столь наивной, чтобы не понимать, как силен бывает соблазн прибегнуть к запретным мерам.
– И насколько же далеко вы продвинулись? – спросил Джентльмен, и Алисса поняла, что гадает, умеет ли Дубина вообще говорить. Он явно представлял собой лишь немногим большее, чем обученный доберман.
– Я полагаю, что под словом «вы» в вопросе подразумевалась коллективная работа. Моя лаборатория – не единственная, где проводятся работы в этой области. По стране в целом насчитывается восемь различных научных команд. Мы изучаем проблему с разных сторон и сверяем результаты.
– Хорошо, так насколько далеко продвинулись вы лично и семь других лабораторий? – уточнил Джентльмен.
– Нам удалось сделать несколько важных шагов, но отнюдь не в том, чтобы контролировать людей. Я с восторгом узнала о том, что это, судя по всему, невозможно. Никогда и никем, вне зависимости от силы гипнотизера и примененных препаратов.
– Так, значит, даже с улучшенными и дополненными разновидностями известных наркотиков вы по-прежнему не можете управлять другими людьми?
– Верно.
Джентльмен снова кивнул своему безмолвному напарнику.
– Нет! – закричала Алисса, но здоровенный садист двигался настолько быстро, что она не успела заметить, как на ее руке появилась еще одна ярко-красная черта – на коротком расстоянии от первого пореза, вокруг которого кровь на блузке уже засыхала.
– Будь ты проклят! – выкрикнула Алисса через новую вспышку боли. – Я говорю правду! Ты убедил меня, что лгать в такой ситуации было бы глупо! Можешь проверить меня на долбаном детекторе лжи! Если ты не будешь верить правде, то заставишь меня придумать такую ложь, в которую ты сумеешь поверить.
Джентльмен несколько секунд обдумывал ее слова, потом пожал плечами:
– Вам еще понадобится убедить меня, однако я хочу верить в то, что сейчас вы искренне сотрудничаете с нами. И если это мое действие было ошибочным, то вреда от него почти нет. Чуть больше, чем от сильного пореза бумагой. Просто чтобы вы не отвлекались.
Лицо Джентльмена стало жестким.
– Когда я действительно буду убежден, что вы мне солгали, вы это узнаете. Тогда у вас не станет больших пальцев. Но будьте уверены, что, если такое произойдет, мы обработаем рану, чтобы вы остались в живых для дальнейшего допроса. – Он сделал изящный взмах рукой в ее сторону, точно передавая ей слово на кафедре. – Прошу вас, продолжайте. Убедите меня.
Алисса описала ему множество заблуждений, связанных с гипнозом, рассказала о том, что человеческий разум чрезвычайно сильно сопротивляется подобному контролю. Она объяснила, что от девяноста до девяноста пяти процентов населения земного шара восприимчивы к гипнозу и что в этой группе существует широкий разброс по восприимчивости. И что именно восприимчивость человека, который подвергается гипнозу, является ключевым фактором в успешности процедуры, а не опыт и не сила гипнотизера.
Гипноз во многом напоминает состояние сна – в том смысле, что логика больше не играет ведущей роли. Во сне, объясняла она, разум человека создает сновидение, но одновременно человек не может сознательно контролировать то, что он увидит дальше. Как будто в процесс вовлечены двое: один создает сон, а другой его смотрит.
