— Но ты сам подошёл ко мне, — я посмотрела на него как на китайскую грамоту, которую надлежало прочесть.
— Разве я мог упустить девчонку, на которую голодными глазами смотрят все парни Киндервуда? — тихо усмехнулся четверть-оборотень.
— И при этом ты заявляешь, что устал от женского внимания, впрочем, я его и не проявляла… Ну что ж, тогда зайди в любой гей-клуб и сполна насладись мужским! — я захохотала. — Господи, хотела бы я на это посмотреть!!!
— Не отвлекайся.
— … А?.. — я недоумённо посмотрела на Эдуарда. — Ты… ты же раньше за такое морду бил!
— Но ведь мы в нашей вражде перешли на уровень выше. На тот, где уже думают, а не только дерутся, — заметил тот. — Для тебя это ну просто очень огромный прогресс.
— Ага, по сравнению с тем, который обычно делаешь ты, действительно огромный! — резко бросила я.
— Определённо умнеешь, — посмотрел мне в глаза белокурый парень. — Раньше ты за такие слова бросала вызов.
— Ты хочешь подраться? Если да, то так, мать твою, и говори! — вспылила я и выпрямилась.
— Я пришёл сюда поговорить.
— О чём.
— О трёх вещах. На чём мы застряли? А, ну да. На том, что снять с тебя маску я решил, постелив под себя. Но… — четверть-оборотень выразительно умолк.
— Ты говори побыстрее, я не записываю.
— Но когда я коснулся твоих губ, — продолжил белокурый парень даже не краснея, — то ощутил всю твою природу. Как в ту ночь, когда я спас твою задницу от Лал.
— И ты знаешь, что это? — с любопытством уставилась я на него. Он пожал плечами.
— Кокон — сила. Я не знаю, чья, но подозреваю, что досталась она тебе от всё той же незабвенной Лал. А вот уже тень… — четверть-оборотень улыбнулся. — Эта тень означает только то, что ты теперь — полноправная нелюдь, девочка Браун.
— Это я и без тебя обнаружила после того, как побила Молнию, — устало заметила я. — Что там дальше?
— Тогда, малышка Кейни, тебе наверняка интересно, к какому виду нелюдей ты принадлежишь? Позволь небольшое вступление, — белокурый парень посмотрел мне в глаза. — По сути, вампиры — мертвецы из мертвецов, а мертвецы, как известно, сами по себе не встают и не ходят, для этого им нужна определённая Сила, Магия — зови на собственное усмотрение. Когда некромант поднимает зомби, он даёт ему определённую Энергию, которая усопшему, в свою очередь, даёт… хм, жизнь. Ну, или её подобие. С вампирами всё обстоит точно также, вот только Магия покидает их сама и сама же возвращается с закатом. Но принцип её действия такой же: давать подобие жизни. Она есть в каждом из комаров, и хотя заставить её не покидать тело могут только очень старые Короли, но в одном исключительном случае распоряжаться этой, хм, Силой могут все вампиры.
Я невольно зевнула:
— Ближе к теме, противоестественную биологию я знаю.
— Верю, — кивнул Эдуард. — Но без вступления, боюсь, никак. На чём я?.. Ах да. Бывает так, что вампиру нужна хорошая послушная шестёрка. Причём только добровольная, а иначе трудновато будет справиться с контролем… Хотя, здесь возможны варианты…
Я ответила неприязненным взглядом на взгляд.
— И тогда комар превращает человека в… — четверть-оборотень кивнул в знак того, что я сама понимаю, хотя я ничерта не понимала. — Сложный процесс, но, грубо говоря, происходит почти равный обмен: вампир отдаёт шестёрке часть той Магии, что делает его живым и даёт Силу, а шестёрка в свою очередь дарит ему кусочек своей души.
Мне припомнились слова Лал в церкви… Стоп! Уж не об этом ли она говорила?!
— Связь между этими двумя, как ты догадываешься, весьма крепка, — продолжал белокурый парень. — Но комар остаётся комаром, разве что ему теперь гораздо легче походить на живого. А шестёрка… — изумруды заглянули вглубь моих глаз и коснулись души. — А вот с шестёркой всё по-другому. Приспосабливаясь к новой Силе, его организм мутирует на молекулярном и тканевом уровне. Человек становится быстрее,* сильнее. Он регенерирует раза в два медленней полу-оборотня — или же в два раза быстрее обыкновенного человека — и обладает иммунитетом ко взгляду… меня или Лорда комаров — без разницы. Нрав у шестёрки тоже меняется. Он становится более жёстким, но в то же время его мозг работает лучше и быстрее, чтобы приспособиться к новой скорости всего организма. Такой человек становится превосходным бойцом, и именно таких вампиры делают для своей защиты, потому что несколько хорошо обученных шестёрок могут устроить кровавый хаос, о котором будут вспоминать ещё долго-долго… Короче говоря, — Эдуард выпрямился и сладко потянулся,
— получается машина для убийства. И причём хорошая машина. Живёт она не вечно, хотя старение её организму присуще так, как присуще, скажем, четверть-оборотням и полу-оборотням, то есть замедленно. Хотя, ни одна наша мутировавшая шестёрка не умирала естественной смертью. Всё в драках, под огнём автоматов…
Четверть-оборотень умолк и посмотрел на меня.