Едва не сбив поварёнка, я вылетела из столовой и побежала к широкой дороге, по которой обычно ездят автомобили и которая ведёт к воротам Киндервуда. Если Джоунз уезжает, то не может не остановиться поболтать с охраной. Привычка у него такая, мать его так. Хотелось бы ещё знать, откуда он взял привычку отдавать детей без их на то согласия.
Солнце уже село, и Киндервуд погрузился в свежий синеватый сумрак. Под небом, где иногда с криком проносился одинокий стриж, шумели тёмно-зелёные кроны деревьев, а в траве у их подножий разыгрался целый сверчковый оркестр. Сюда, в приют, никогда не проникал шум извне. Ни городской гул, ни шум автотранспорта, ни автомобильные гудки. Только иногда небо резал своим шумом самолёт или вертолёт, а так — здесь была чуть ли не благодатная глухомань.
Но спросите детей! Рано или поздно они начинают скучать по городским джунглям, по музыке большого города, по определённому риску и по той бурной жизни, что течёт, не останавливаясь, за оградой Киндервуда. Быть может, только самые маленькие не понимают, что настоящий ритм жизни да и вообще вся настоящая жизнь — только вне приюта, на полутёмных улицах, где свободно гуляют и люди, и оборотни, и вампиры. Вот там жизнь. Жизнь даже утром в метро в час пик, в толпе спешащих на работу людей. А здесь — вечный покой, условия для отдыха. Те, кто знают о лазейке на волю, здесь, в приюте, всего лишь переводят дух, едят и учатся, а живут — в Роман-Сити, потому что только там жизнь — это жизнь. Только там.
Тогда почему же ты, Кейни, не рада, что тебя вырывают с корнями из этой внежизни?
Потому что я хочу свободы! Воли! Мне не нужны те, кто будет указывать сделать то-то, сделать сё-то. Особенно, если это богатые люди, которые сделают из меня чёрт-те что, задавят во мне то «Я», которое я бережно лелеяла с первых своих занятий по восточным единоборствам с Саноте. Часть себя я уже потеряла там, в Кварталах под витриной, но это, оказывается, было только начало. Теперь я ещё в придачу вэмпи и Кейрини Лэй… Как у них там фамилия? Впрочем, какая разница!
Я направилась сразу к воротам, то есть, напрямик. Иногда по бездорожью, иногда и по дорожкам.
Стайки детей и подростков, моих ровесников, которые прохаживались по аллейкам или сидели на лавочках, удивлённо смотрели на меня. Некоторые, с изумлением узнав во мне Лэй или Кейни, окликали, но я не оборачивалась и не останавливалась. Ровно до тех пор, пока меня не тормознула компания девчонок, внезапно вышедших на дорожку из-за поворота.
Выплюнув в сторону ругательство, я остановилась. Не могла же я их снести? Пусть даже дорого время и пусть такие резкие остановки вредны для сердца. Тем более, у них можно навести справки. Хотя они, кажется, совсем не для этого остановили меня.
В воздухе растеклись ароматы сладких духов.
Всех пятерых я прекрасно знала: поклонницы Эдуарда. Самые выдающиеся, самые преданные — Лика, Сара, Лив и, разумеется, Мажуа с Люси под руку. Причём голубоглазая блондинка, увенчанная невидимым лесом рогов, смотрела на меня злее всех остальных.
— Лэй, детка, — её накрашенные глаза недобро прищурились. — Я тебя предупреждала?
Лив, стоявшая у меня за спиной, неожиданно толкнула меня. И если бы не многолетние тренировки, я бы растянулась. На что, впрочем, здесь все и рассчитывали. Они меня что, не узнали? Ну конечно же, не узнали, иначе б не посмели поднять на меня лапки. Да я тоже хороша: позволила зайти к себе за спину. Итак, что там у нас гласит Закон? Закон Джунглей гласит: " Каждому из бойцов содружества запрещено трогать людей, не входящих в Круг (или вышедших из него), если дело не касается самозащиты или утверждённого судьями поединка с представителем иного братства». Но тут ведь дело касается самозащиты, не так ли?
— Тебе ясно было сказано не трогать Эдуарда, — прошипела за моей спиной Лив. Она сама по себе была крепкой и привыкла решать все свои вопросы с девчонками при помощи кулаков, или как она там дерётся? Но до меня ей было как блохе до Юпитера.
— Лив, крошка, а если я врежу? — приторно-сладким голосом произнесла я, медленно сжимая кулак для удара, и обернулась посмотреть в жёлто-карие глаза пухленькой девушки. Та насмешливо улыбнулась и, сложив руки на пышной груди, затянутой в алый топ, бахвальски бросила:
— Ну, чего кулачонки сжала? Давай, Лэй! Посмотрим, как ты дерёшься! Думаешь, мне внапряг выйти с тобой по разам? Все знают, что среди девчонок я лучше всех закатываю тёмные.
А я уже была зла. Зла на себя и на них за то, что теряю драгоценное время. Ей не понравились мои кулаки? Ну что ж…
Удар был проще воды. Чуть наклоняем корпус вбок и бьём ногой аккурат в живот, чуть ниже солнечного сплетения. Это самый элементарный приём, но я выполнила его настолько резко, быстро и отточено, что Лив только с визгом впечаталась спиной в газон. Что там с ней было дальше, я смотреть не стала. Просто обернулась к остальным, которые как одна замерли с приоткрытыми ртами, блестящими от помады.