— Не понимаю, о чём Вы, — серые глаза внимательно изучали моё лицо. Несомненно, оно казалось им знакомым, но я решила не тянуть время и не тянуть вообще ничего.
— Позвольте отрекомендоваться, — в моём голосе было столько яду, что хватило бы на стадо слонов. — Кейрини Лэй Браун из старшей группы-А… Хотя ж нет! — деланно спохватилась я. — Я же теперь не Браун, а как-то там по-другому, Вам лучше знать, как.
— Святые небеса… — смуглое лицо Джоунза — да и Грановски тоже — вытянулось. — Браун, это что, действительно ты?!
Тряхнув головой, я раздражённо процедила:
— Нет, не я. Я своей новой фамилии не знаю!
— Ах, вот ты о чём, — кивнул Алан. — Миссис Клерк подписала документы о твоём удочерении. И ты из-за этого так разозлилась?
Разозлилась? Да не то слово!!!
— Ты отдал эту чертовку? — удивлённым и чуть хрипловатым от природы голосом спросил Дольф. Джоунз посмотрел на него и кивнул:
— Так будет лучше и надёжней.
— Разве с такой зубастой лисой хоть где может быть что-то хорошо?
— Может. Привыкнет, осядет, и всё будет нормально.
— А оно тебе и им надо?
— Слушайте, — дрожа от ярости, произнесла я, — может, вы прекратите говорить обо мне непонятно что да и ещё в моём присутствии?!
— Почему сразу «непонятно что»? — спросил Алан. — Ты нас прекрасно поняла, Браун. А документы о твоём удочерении уже всё, оформлены. И обжалованию не подлежат.
— Но!..
— Никаких «но»! — Джоунз пожал руку Грановски и неспешно отправился к блестящей «Пежо». — Так будет лучше для тебя. Даладье, в сущности, отличные люди.
— Даладье? — недоумённо посмотрела я на него.
— Да, — директор приюта открыл дверцу машины. — Твои новые родители. Они заберут тебя завтра.
Несколько охранников торопливо распахнули ворота.
— Но!..
— Кейрини Лэй Браун! — сдержано произнёс Джоунз, садясь в машину.
— Я тебе человеческим языком сказал, что моё решение обжалованию не подлежит.
Дверца захлопнулась, мягко взревел мотор, и автомобиль плавно, но достаточно быстро покатил туда, за пределы Киндервуда, в жизнь.
— Ну и… с Вами!!! — заорала я ему в след и зло шаркнула по гальке. Меня трясло от ярости и от того, что в сложившейся ситуации я бессильна что-либо изменить, что всё зависит вовсе и не от меня. Меня сводила с ума мысль, что придётся делать то, что решила не я.
Ну да, ты ведь всегда жила по принципу «Что хочу, то и творю».
И я хочу жить по нему дальше!!!
Я ругалась вслух. Мне ведь, в сущности, ничего больше не оставалось, кроме как ругаться. Можно было б, конечно, просто уйти из приюта сегодня ночью и не вернуться, но жить, скрываясь по норам, да к тому же ещё и без паспорта или вообще каких бы то ни было документов?.. Нет, это не для меня. Точно не для меня.
— Обидно, конечно, — ко мне подошёл Дольф. Я повернулась к нему, но он лишь смотрел, как его ребята закрывают ворота и на механические, и на электронные замки. Хм, странно, и зачем Киндервуду такие меры безопасности?
— Обидно — не то слово, — процедила я. Мне хотелось плакать от злости.
— Но с другой стороны, — Грановски достал из кармана пачку сигарет и закурил. — Представь, бесовка: у тебя будет много денег, роскошный дом, охрана…
— И пара назойливых педантичных засранцев, то бишь опекунов! — окончила я.
— Ну-у-у… Не знаю, — мужчина, держа сигарету в зубах, почесал подбородок, украшенный аккуратной чёрной щетиной. — Даладье не показались мне педантами. Она — милочка, а он… Знаешь, работа интересует его больше всего. Готов биться об заклад, что он первую брачную ночь провёл в постели вместе с ноутбуком и мобильным телефоном, параллельно разбирая какие-то бумаги.
— Вот поэтому у них и нет детей! — хохотнула я, и Дольф вместе со мной.
— Такая как ты, — произнёс он, выпустив из носа дым, — будет из них верёвки вить. Из миссис точно. Что, плохие перспективы, что ли?
— Ага, — кивнула я. — Они же, небось, не знают, что такое кола, минералка, простые бутерброды с колбасой и тяжёлый рок.
— Только не говори, что ты одними бутербродами питаешься, — покосился на меня Грановски. — У тебя Киара прекрасно готовит.
Я помрачнела:
— И это проблема номер один. Я остаюсь без сестры.
— Но эта проблема вполне решаема, — заметил Дольф. Я недоумённо посмотрела на него и, подавив желание покрутить пальцем у виска, спросила:
— Как?
— А кому, как не тебе знать это? — загадочно улыбнулся охранник и погладил чёрную бородку. — Доброй тебе ночи, бесовка.
С этими словами он уверенным шагом направился к башенке, оставив ошарашенную меня стоять посреди усыпанной гравием площадки.
Что он имел в виду под фразой «А кому, как не тебе знать это»?
— И тебе тоже… доброй ночи, Дольф! — растерянно крикнула я ему вслед. Он обернулся и сказал фразу, которая потрясла меня ещё больше:
— У кого, у кого, а вот у нас с ребятами все ночи добрые.
И всё.
Я моргнула и посмотрела в серо-синее небо.
А ведь он прав, Вэмпи. Он прав и именно из этого следует то, что он всё знает. Всё-всё.
Откуда?
Хороший вопрос.
Однако, пожелание доброй ночи пожеланием, а спать я, разумеется, не пошла. Куда там спать, если мне нужно серьёзно поговорить с Киарой! Поговорить очень серьёзно и о многом серьёзном.