Ощущение было такое, словно я очень сильно обгорела на солнце. Кожа покраснела и стала чесаться. Неужели у меня завелись блохи? Но вопрос встал ещё веселее, когда я сообразила, что если я натяну на себя хоть что-нибудь, то моя кожа лопнет и поползёт с меня, на ходу обугливаясь и скукоживаясь. Наверняка у меня аллергия на эту хренову мазь. Правильно как-то раз при мне брякнула Мажуа насчёт того, что любую косметику нужно сначала нанести на сгиб локтя, и если через пятнадцать минут всё будет хорошо, начать ею пользоваться.
— Во чёрт!!! — я вылетела из ванной и как угорелая — хотя, почему как? — пронеслась по коридору до своей комнаты. Воздух здесь был чуть попрохладней, что было равно огнетушителю для моей пылающей кожи.
— Оно так и должно печься?!! — заорала я в другой конец дома, прыгая на месте и пытаясь хоть как-то перетерпеть жжение.
— Не помню, я всего один раз пользовалась ею! — донеслось до меня.
Честно говоря, после такого ответа — хотя, по-большей части, от боли — я пришла в бешенство и чуть не разбила так хорошо подвернувшийся под руку стакан. Вечно забываю посуду где ни попадя! Однако, чуть подумав, я задёрнула занавески на окнах. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел меня в таком виде!
Минут эдак через пять зуд унялся. Для убедительности я почесала наманекюренными ноготками плечи, после этого влезла в розовое кружевное бельё и поковыляла в зал, где тихонько покатывалась со смеху Ким. Она точно слышала, как я отплясывала «на раскалённых углях».
— Не вижу ничего смешного! — мне осталось только огрызнуться и плюхнуться рядом с ней на диван.
— А часто ли ты смотрела на себя в зеркало? — хохотнула моя подруга и натянула на руки хирургические перчатки: нельзя было, чтобы на мне остался её запах.
Однако, в следующий момент, вопреки моим ожиданиям, приказа сесть на диван и дать себя накрасить не последовало. Ким просто достала из нагрудного кармана лёгкой джинсовой курточки стеклянный пузырёк, наполненный то ли чаем, то ли каким-то другим отваром.
— Что это? — не могла не поинтересоваться я.
— Помнишь, я обещала тебе отвар, изменяющий тембр голоса? — девушка осторожно поставила флакон на журнальный столик. — Так вот это он и есть. Правда, подействует он только через час. В твоей комнате я оставлю жидкость, нейтрализующую этот эликсир. Когда вернёшься — проглотишь. А сейчас пей это зелье.
— А я потом стану большой и смогу угрожать Эдуарду, как угрожала Алиса Даме Червей в зале суда? — с ложной наивностью поинтересовалась я. Ким подняла на меня тяжёлый взгляд, показывающий, как я её начинаю доставать, и процедила:
— Щас сожру!!!
Отвар по вкусу напоминал зелёный чай и, к счастью, ничего не пёк. Отложив пузырёк, я уселась на диван, и вскоре на моей коже были растёрты какие-то кремы и заплясали кисточки. Маленькая губка нанесла на веки, подведённые тонким чёрным карандашом, лёгкие рассыпчатые тени, потом чёрная щёточка стала красить мои ресницы. И наконец, блестящая помада заскользила по моим приоткрытым губам.
Ким трудилась с видом художника, надеюсь только, что не Пабло Пикассо и не Сальвадора Дали. Нет, конечно, я уважаю обоих маэстро, но быть похожей на один из их многочисленных шедевров как-то не хочу. Стараясь не думать об этих самых шедеврах, я глядела то в потолок, то на стены и предавалась некоторым сомнениям, типа: а если Эдуарда не будет? Или вдруг он меня узнает? А если не узнает, но я всё-таки ему не понравлюсь? Или я не справлюсь с ролью, выдам себя? Или просто не смогу подобающе вести себя, и он уйдёт? Всё же, я привыкла быть «своим парнем» для любого из пацанов, но быть для них девушкой — это что-то новенькое. Разумеется, Ким основательно вправила мне мозги, но всё вправленное когда-нибудь обязательно выправляется. Когда — это вопрос времени.
Я попыталась утешить себя мыслью о том, что если Эдуард меня узнает, Армагеддон не свершится и Брюсу Уиллису не придётся спасать мир. Ну ведь и правда, что будет, узнай он меня? Удивится по-страшному, наверное. На это я свою душу ставлю. А что будет потом?..
Вот потом и подумаешь, Кейни Лэй Браун! А пока долой грустные мысли, вон, какое оживление на лице твоей подружки, сейчас наведём справки…
— Ну что? — спросила я при первой возможности. От сладковатого запаха косметики почему-то захотелось есть и, причём, по-страшному.
— Всё великолепно! — довольно промурлыкала Ким. — Полный отпа-а-ад! Даже представить себе не можешь, какая ты на-самом деле красивая!
Если б я могла — скорчила мину. Но как раз в этот момент Ким продолжила красить мои губы, и недовольную тираду пришлось проглотить, как заплесневелый сухарь.