Фролов обернулся. Юдин стоял у подъезда, вытягивая шею и вглядываясь в темноту. В свете фонаря его спутанные кудри отливали рыжиной, а нос отбрасывал длинную тень на подбородок и губы. На ногах у Юдина были тапки, в руках мусорное ведро.
— Ух ты, это и правда вы. А я вас в окне увидел, думал — показалось. Все-таки решили зайти в гости? Хоть бы позвонили, что ли.
— Нет-нет, — запротестовал Фролов, — я…
— Сейчас, только мусор вынесу и вернусь, выпьем кофе. Вы, главное, никуда не уходите.
Фролов хотел сказать, что ему не нужен никакой кофе, но Юдин уже рысцой понесся к мусорным бакам. Тапки шлепали по асфальту. Пришлось ждать, переминаясь с ноги на ногу.
— Вы знаете, я, пожалуй, пойду, — сказал Фролов, когда Юдин вернулся к подъезду.
— Почему?
— Поздно уже для кофе.
— Тогда выпьем чаю.
Нужно было отказаться, но язык не поворачивался сказать «нет». Какое-то животное чувство толкало Фролова вперед. Колеблясь, он опять посмотрел наверх, в окно эркера, и перевел взгляд на дверь подъезда.
— Идемте, — решительно повторил Юдин.
Они поднялись по лестнице на второй этаж. Фролов разулся в коридоре коммуналки и зашел в комнату. Пока Юдин бегал на кухню, Фролов рассматривал окружающий бардак. На столе и на полу были разбросаны книги и бумаги, на диване валялся скомканный свитер и пара носков. На радиоле лежала обложка пластинки Высоцкого.
Что я здесь делаю, подумал Фролов. Домой надо ехать.
Юдин вернулся с бутылкой в руках, закрыл за собой дверь и сунул Фролову стакан.
— Я вам наврал, чая нет. Пейте.
— Что это?
— Вермут.
Фролов поморщился.
— Та еще бормотуха, — согласился Юдин, залпом выпил свою порцию и настойчиво повторил: — Пейте-пейте.
Фролов взял стакан и выпил. Вермут был горький, вязкий и по вкусу напоминал сироп от кашля.
— Ну что, полегче?
— Угу.
— А я сразу понял, что у вас что-то стряслось. Кстати, если хотите поговорить — я с удовольствием выслушаю.
Надо было ответить — что-то вежливое, легкое и безо всяких намеков, но Фролов не знал что. Он помолчал, допил вермут и поставил пустой стакан на столик.
— Знаете, зря я… зря я тут, в общем… Мне лучше уйти.
— Нет! Нет, постойте. — Юдин вскочил и преградил дорогу. — Владмрпалыч, я… я пытаюсь вас понять, но, честно скажу — черт ногу сломит!
— Я просто шел мимо, — повторил Фролов с упрямым чувством человека, который давным-давно заврался, но не может расстаться с ложью. — Поздно уже. Не хочу вам мешать.
— Разве я сказал, что вы мне мешаете? Как вы можете мешать?
— Нет, я… Мне пора идти, — повторил Фролов и встал. Юдин тоже встал.
— Я вас, конечно, не держу. Но, повторюсь, если вдруг захотите поговорить… о чем угодно, когда угодно…
Привязался же, сукин кот. Какой же дурак этот репетитор. Он думает, что разговаривает с нормальным человеком. Набивается в друзья, предлагает нелепую помощь. Он что, не догадался, что перед ним чудовище? Еще и стоит так близко. Почему он все время так стоит?.. Фролов открыл рот, попытался что-то сказать, но не смог и замолчал. Тут Юдин сделал страшную вещь: он протянул руку и тронул Фролова за плечо.
— Правда, Вова. Не нужно все держать в себе.
Внутренности Фролова скрутило в узел.
— Сядьте, — мягко попросил Юдин.
Фролов снова сел. Юдин протянул ему вермут.
— Пейте.
Фролов выпил. Кровь стучала у него в ушах. Он весь напрягся, будто у марионетки натянули ниточку, и ниточка дрожала, и сам он дрожал. Юдин сел прямо на пол и придвинулся ближе.
— Не надо, — сказал Фролов.
— Что не надо?
— Вот этого.
— Я что-то не так сделал?
Фролов не понял смысла вопроса.
— Простите. Я правда пойду.
— Тшш. Все нормально.
— Соседи услышат, — ляпнул он, пытаясь придумать какую-то причину, чтобы уйти.
— Не услышат, — тихо возразил Юдин.
— Надо идти.
— Останься.
Фролов встал, обошел Юдина кругом и повторил:
— Надо идти.
Он нащупал замок на двери, щелкнул и вылетел в коридор. Оттуда — на лестничную клетку. Фролов успел спуститься на один пролет, прежде чем Юдин нагнал его и крикнул в спину:
— Подожди! Подожди минутку!
Фролов остановился — не потому что хотел, а потому что испугался крика. Соседи могли заметить, что Юдин говорит ему «ты».
Свесившись с перил, Юдин сказал:
— Все нормально, правда. Останься. Можем просто поговорить.
Фролов побежал вниз по лестнице. Уже на остановке вспомнил, что слишком поздно: трамваи не ходят, придется добираться пешком. Город быстро заволакивала ночь. Фролов шел вдоль дороги в свете высоких фонарей. Длинные тени, перекрещиваясь, то подкрадывались из-за спины, то истончались и исчезали.
Когда он явился домой, стрелка часов перевалила за полночь. Даже дворник ушел спать, и в общаге было темно и тихо. Фролова потрясло, что все было как прежде: те же стены, та же мебель, тот же темный город за окном. Он ждал, что Земля закрутится по другой оси, весь прежний мир снесет волной, а новый мир придется собирать по кускам и ошметкам.
