Выхожу с работы и застаю последние мгновения великолепного восхода за лондонскими небоскребами. Солнце отражается в стальной ленте Темзы, и вода приобретает розово-голубой оттенок. Теперь, когда мы расстались с Кей, появилось неожиданно много времени. Невольно усомнишься, что уделял ей так уж мало внимания, как она вечно жаловалась, – иначе откуда взялись все эти лишние часы?
Решаю выпить в кафе чая, потом иду домой пешком – всего полтора часа, а утро такое, что жалко упускать. Люди спешат на работу, крепко сжимая в руках стаканчики с кофе. Даю им обтекать меня со всех сторон. По возможности иду переулками, более сонными, чем главные улицы.
Сам того не замечая, оказываюсь на Клэпхем-роуд. Когда вижу тот самый магазин, внутри холодеет. Заставляю себя остановиться. Чувствую, надо выразить что-то вроде почтения. Так снимают головной убор при виде катафалка.
Замечаю, что камеры соседнего супермаркета действительно смотрят во все стороны, включая эту. Волна надежды. Вспоминаю, из-за чего мы с Кей расстались. Я так горевал по поводу разрыва и позабыл, что у Ричи появился шанс.
Вдруг Герти уже ответила. Прибавляю шаг. Ричи может позвонить, думая, что я вернулся с работы в обычное время. Да, точно, он наверняка уже звонил; ненавижу себя за то, что пропустил звонок.
Ковыряю ключом в двери. Странно – заперто только на один замок. Тиффи никогда раньше не забывала. Захожу и бегло оглядываю комнату – убедиться, что у нас не побывали воры. Телевизор и ноутбук на месте, поэтому иду прямо к телефону и проверяю, есть ли пропущенные звонки или голосовые сообщения.
Ничего. Вздыхаю с облегчением. После быстрой ходьбы я вспотел. Бросаю ключи на обычное место – теперь они живут под копилкой-щенком, – стягиваю футболку и направляюсь в ванную. Спихиваю шеренгу разноцветных свечей с края ванны, чтобы нормально принять душ. Включаю горячую воду и стою, смывая с себя очередную неделю.
О господи…
Кажется, так погано я себя еще не чувствовала. Это хуже похмелья после двадцатипятилетия Рейчел. Хуже чем в универе, когда вылакала две бутылки вина и блевала возле деканата. Хуже, чем свиной грипп.
На мне платье «Алиса в Стране чудес». Я вырубилась на одеяле, под покрывалом. По крайней мере, хватило ума скинуть у двери туфли.
О господи…
Замечаю будильник, который показывает что-то несусветное. Восемь пятьдесят девять!
Через минуту надо быть на работе!
Как же так, а?! Соскребаюсь с постели. Тошнит, голова кружится. Ищу сумочку. Нашла, отлично. И да, аспирин – вспоминаю, с чего все началось…
После Джастина я вернулась в паб и отлепила Рейчел от губ бармена, чтобы поплакаться у нее на плече. Она была не самой лучшей жилеткой – единственная, кто до сих пор выступает за возвращение к Джастину. Я не упомянула странное воспоминание во время поцелуя, и сейчас о нем тоже думать не хочу. Сперва Рейчел велела идти обратно и выслушать, что скажет Джастин, а потом оценила идею с отсроченным удовольствием. Кэтрин тоже ее одобрила. Господи, я разболтала про случившееся и Кэтрин!..
Давясь, глотаю аспирин. Вчера было так же плохо? Смутно и неприязненно вспоминаю, что вроде бы видела в подозрительной близости сиденье унитаза.
В состоянии растущей паники настукиваю повинную эсэмэску главе редакционного отдела. Я еще ни разу так сильно не опаздывала, и все будут знать причину. А если нет, Мартин с удовольствием их просветит.
В таком виде на работу нельзя, мелькает в голове первая здравая мысль за все утро, надо помыться и переодеться. Расстегиваю молнию, скидываю платье и тянусь за полотенцем на двери.
Что в ванной льется вода, я не слышу. В голове гудит, как будто там уже включили душ, и я в такой панике, что не замечу, даже если мой игрушечный мягкий слон на кресле вдруг оживет и посоветует провести детокс организма.
Что Леон в душе, я понимаю только когда вижу его. Занавеска у нас матовая, но силуэт все-таки просвечивает.
Леон реагирует совершенно естественно: пугается и отдергивает шторку – посмотреть, кто там. Пялимся друг на друга. Вода льется. Леон приходит в себя первым и задергивает шторку.
– А-а-а! – сдавленно стонет он.
Я в кружевном парадном белье. Даже не обернулась полотенцем, так и держу его в руках. Почему-то так гораздо хуже, чем вообще стоять голышом, – могла же скрыть наготу и не стала.
– О господи! – взвизгиваю я. – Прости, прости!
Он резко выключает душ. Наверное, не слышит из-за воды.
Поворачивается спиной; замечаю это и вдруг понимаю, что пора перестать разглядывать тело за занавеской. Тоже поворачиваюсь спиной.
– А-а-а!.. – опять стонет он.
– Знаю. О господи, не так я представляла нашу встречу…
Морщусь. Прозвучало с излишним энтузиазмом.
– Ты… – начинает он.
– Я ничего не видела, – поспешно вру я.
– Хорошо. О’кей. Я тоже.
– Мне бы… Я жутко на работу опаздываю…
– Надо в душ?
– Ну…
– Я все.
По-прежнему стоим спинами. С опозданием минут на пять я заворачиваюсь в полотенце.
– Если ты не против…
– Э-э-э… Мне нужно полотенце.
– О, конечно. – Снимаю его полотенце с крючка и протягиваю в сторону душевой.
– Закрой глаза!
Оторопело закрываю глаза.
