– Что ты вечно подкрадываешься?! – Закрываю браузер и промокаю разлитый кофе салфеткой.
– Какие мы нервные… Так кто это был?
– Мой друг Леон.
– Друг?
Морщусь.
– С каких пор тебя вообще интересует моя жизнь, а?
Мартин окидывает меня надменным взглядом, будто что-то такое знает. А может, у него просто несварение.
– Так чего тебе? – спрашиваю сквозь зубы.
– Ничего, Тиффи. Не смею мешать.
И уходит. Я откидываюсь на спинку стула и тяжело вздыхаю. Рейчел поднимает голову от компьютера.
– У Леона встал! С ума сойти! – одними губами произносит она и поднимает вверх большой палец.
Я глубже усаживаюсь в кресло, с новой силой ощущая похмелье, и решаю, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не буду пить.
Мама, по крайней мере, отвлекает от мучительных мыслей об утреннем конфузе.
Старается изо всех сил. Кажется, не лукавила, говоря, что у нее сейчас никого – красноречивых свидетельств присутствия мужчины в доме не заметно, а мы с Ричи наловчились вычислять их с детства. С прошлого раза, как мы виделись, она не сменила ни прическу, ни гардероб. Значит, не пытается снова под кого-то подстроиться.
Рассказываю о Кей. На удивление хорошая реакция. Кивает, где нужно, гладит меня по руке, глаза то и дело увлажняются. В довершение ко всему готовит в духовке курицу в панировке из чипсов. Кажется, что мне снова десять лет. Чувство весьма приятное. Хорошо, когда о тебе заботятся.
Самое странное место – спальня, где мы с Ричи жили подростками, когда переехали в Лондон. После суда был здесь только раз. Приехал на неделю, думал, мама одна не справится. Но она познакомилась с Майком, который не желал в доме третьего лишнего, и я перебрался обратно к себе в квартиру.
Комната не изменилась. Точно раковина, из которой исчез ее глубоководный обитатель. Полно пустот: пятна от пластилина, где когда-то давно висели плакаты; книги, покосившиеся на полупустых полках. Коробки с вещами Ричи, которые закинули сюда его приятели.
Мне потребовалось огромное усилие, чтобы не начать в них рыться. Но это только зря бередить рану, и Ричи бы рассердился.
Ложусь на кровать. Мысли уносятся к Тиффи. Сначала – в красном белье, а потом – завернутой в полотенце и беззвучно идущей в спальню. Второй образ еще неприличнее, поскольку она не знала, что я подглядываю. Смущенно меняю позу. То, что она так меня привлекает, – неправильно. Наверное, реакция на расставание с Кей.
Звонит телефон. Волной поднимается паника. На экране имя Тиффи.
Не хочу отвечать. Телефон звонит и звонит – кажется, конца этому не будет.
Трубку так и не беру. Странно, чувствую себя виноватым. Ричи сказал, я должен с ней поговорить, но я предпочитаю тишину в эфире или, максимум, записки на чайнике либо на двери.
Снова ложусь. Обдумываю. Телефон вибрирует. Сообщение.
Тиффи
Опять накатывает воспоминание, вызывающее стон.
Определенно, надо ответить. Кладу телефон. Смотрю в потолок.
Телефон вибрирует.
Внезапно после второго сообщения чувствую себя намного лучше. Не похоже, чтобы она испугалась. И еще – типично ее стиль, легче представить, что это сообщение от той, прежней Тиффи, которая жила в моем воображении, пока не столкнулся с нею настоящей. Та, первая… не то чтобы незначительная, но обитающая в «безопасном уголке» мозга. Человек, с которым можно поговорить без прессинга или далеко идущих выводов. Удобная и невзыскательная.
Теперь Тиффи определенно не в безопасном уголке.
Набираюсь мужества и пишу в ответ:
Не надо извиняться. Когда-нибудь все равно бы столкнулись! Не беспокойся, все уже забыто.
Последнее стираю. Очевидная ложь.
Снова устраиваюсь на кровати и жду.
Жду…
Она занята? Обычно отвечает сразу. Смотрю на часы – одиннадцать вечера. Может, заснула? Вчера, видимо, поздно вернулась домой. Наконец приходит сообщение.
Глубокий вдох.
Ответ приходит почти мгновенно.
