
Книга московской художницы Ольги Вельчинской «Квартира №2 и ее окрестности» – это собрание живых, окрашенных теплым юмором текстов о Москве и ее жителях, населявших город в разные годы XX века, большей частью окрестности Пречистенки, Остоженки, Арбата, Чистых прудов. Это рассказы о семье и друзьях, о городских традициях и о московских реалиях, памятных старым москвичам, об укладе коммунального быта, о соседях разных призывов и о смешных и грустных историях, приключавшихся с ними. Семейная археография так или иначе связана с именами писателя Сергея Заяицкого, поэтов Анны Ахматовой и Бориса Пастернака, художников Леонида Пастернака и Николая Крымова, а также отца автора – художника Алексея Айзенмана. В мемуарные очерки органично вплетены исторические документы – свидетельства эпохи, обнаруженные автором в семейном архиве. Книга может быть интересна широкому кругу читателей разных поколений. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Ольга Вельчинская
Квартира № 2 и ее окрестности
Моим родителям —
Алексею и Изольде
Квартира № 2 и ее окрестности
Предыстория с участием писателя Заяицкого
Ощущая себя Карабасом-Барабасом с игрушечным театриком в кармане, ничего не могу поделать с потребностью выпустить на подмостки персонажей, с которыми семья наша соседствовала долгие годы, с желанием перебрать мозаики судеб и житейских историй. Быт, временами похожий на бред, то и дело всплывает на поверхность памяти. Поток всякой всячины пронесся по коридору нашей квартиры, сквозь комнаты, комнатки, кухню и закутки. Облики и повадки соседей прошлого должны были бы забыться, память о них – стереться в прах, испариться. Но произошло обратное – каждый обратился знаком, стал символом, именем нарицательным, навеки поселился в той комнате, которая, долго ли, коротко ли, была его пристанищем. Да и в конце концов, память ведь тоже нуждается в вентиляции. Короче говоря, графомания как профилактика зловещей болезни Альцгеймера.
Итак, предпринятая в ожидании моего рождения попытка создать сепаратное жизненное пространство для нашей маленькой семьи – отделить девятиметровый кусочек жилплощади от общей комнаты и прорубить в закутке этом окно – привела к череде заявлений и веренице резолюций. Вот парочка документов эпохи:
Малая жилищная эпопея завершилась успешно, а по тем временам триумфально, и к тому же в сжатые сроки. И в результате я родилась в комнате с окном, а теперь, полвека спустя, держу в руках тщательно вычерченный на пожелтевшем кусочке кальки план нашей квартиры.